Чтение онлайн

Парни взяли себе поесть у такой же молчаливой продавщицы и уселись за свободный столик. Вся эта атмосфера неприятно давила на них, и они не могли ни то, что поболтать на какую-нибудь отвлечённую тему, а даже начать разговор.

— Моцарт, — робким шепотом нарушил молчание Антон, разрезая ножом котлету, — соната для фортепиано номер одиннадцать. Вторая часть. Играют на рояле.

— Ты музыкант?

— Было дело… Умею лабать на пианино, но на этом всё. Ненавижу классику, а музыкалка — одна из самых худших вещей, что случалась со мной. Ни за что не связал бы с музыкой свою жизнь.

— Всё настолько плохо?

— Да, но тут дело, скорее, во мне. Просто мне нравится играть то, что хочу лично я, а не то, что заставляют преподы. Но у нас в городе есть действительно талантливые ребята… Взять хотя бы того парня скрипача.

— Это тот, что постоянно с футляром таскался? Насколько я помню, он тоже попал в эту игру.

— Да… Очень интересный человек… И как его только сюда занесло? Парень реально талантливый: скрипка, гитара, альт — на струнных в нашем городе ему нет равных. Видно, что он действительно горит своим делом.

— Ага, не то что я, со своей пустотой… Если бы не этот лагерь, то я бы так никогда и не понял, что качусь в пропасть.

Музыка по радио резко закончилась и ребята тут же поняли причину той депрессивной атмосферы, царившей здесь. После небольшой перебивки из динамиков послышался тяжёлый голос радиоведущей, которая зачитала последние новости:

— Московское время: Восемь часов тридцать минут. В эфире внеочередной выпуск «Последних известий». С момента обнародования министерством внутренних дел новости, повергшей в шок всю страну, прошел час. За это время новой информации появилось немного. Для тех, кто ещё не слышал — повторяем: вчера, в промежутке между восемью и десятью часами утра в пионерлагерь «Ласточкино Гнездо» ворвалась группа, предположительно состоящая из трёх-пяти вооруженных мужчин. Они хладнокровно убили всех, кто находился на его территории: погибли шестьдесят восемь детей, в возрасте от десяти до семнадцати лет и двадцать четыре взрослых. Милиция уже связалась с их родными и близкими, и в течении дня специальный рейс доставит их в Ростов-на-Дону. Ровно в десять часов утра президент СССР Михаил Горбачёв выступит по радио и телевидению со своим обращением, а пока его личным указом девятнадцатое, двадцатое и двадцать первое июня объявлены днём всесоюзного траура. Безусловно, это самая большая трагедия со времён второй мировой войны. Вся страна, а вместе с ней и коллектив нашей радиостанции, приносит свои глубокие соболезнование семьям погибших. Виновные в их смерти обязательно будут найдены и наказаны по всей строгости закона. Мы вернемся с новыми новостями через тридцать минут.

Новости закончились, и по радио вновь заиграла классика. Это сообщение поразило парней в самую душу, опустошив и разбив их изнутри. Только сейчас они смогли осознать масштаб той трагедии, что учудил обиженный на лагерь Костя. Слова и комментарии были лишними — ребята, как и все в этом зале, молча уткнулись в свои тарелки и продолжили доедать свой завтрак.

Олег не сразу понял, что произошло дальше: входная дверь открылась и на периферии мелькнула знакомая широкоплечая фигура. Он поднял взгляд и увидел Костю с корешами — они, в своём нормальном обличье с человеческими зрачками, заказали себе еду, сели неподалёку от их столика и с отвратительной ухмылкой начали пялиться на парней. Олег вспыхнул как спичка, и уже хотел было встать и набросится на троицу, но Антон вовремя схватил его за руку.

— Не горячись! — грозно шепнул ему он.

— Отпусти! Вот, они же сами пришли к нам в руки! Я должен замочить их!

— Тихо ты! На нас уже косятся! Послушай, они могут активировать своего внутреннего зверя в любой момент — для этого хватит даже банального пореза. Мы же с тобой в данный момент беспомощны — без меча я боюсь надолго давать волю своей силе, а ты можешь лишь ненадолго оттянуть свою смерть. Да и если бы эти трое хотели напасть, то сделали бы это гораздо раньше, а сейчас они просто нас провоцируют. Мы должны добраться до Мурманска и перейти на следующий этап. Если учудим что-нибудь необдуманное, то можем заработать себе таких проблем, которые сможет решить только мини геноцид. Ты хочешь, такого исхода? Хочешь, чтобы я поубивал ещё целую кучу народа?

— И что нам делать? Не обращать на них внимания?

— Нападут — будем защищаться, а так да, доедай и поехали.

Только при одном взгляде на Костю внутри Олега закипали ярость и гнев, а из его головы не выходили убитые им Катя и Даша, которые прижались друг к другу в последние секунды своей жизни, но Антон своим холодным взглядом гасил этот пожар и не давал ему вырваться наружу. Доев, парни вышли, и, даже не оглянувшись в сторону троицы, продолжили свой путь.

Дорога превратилась для них в рутину: к одиннадцати часам, без всяких происшествий они добрались до Ростова и полюбовались красивым Доном, в котором Олег узнал в ту самую речку из лагеря.

Впервые за всё время пути ребята начали вести разговоры не о своём совместном путешествии, а о посторонних вещах. Антон рассказывал о своей жизни в городе, ненавистной музыкалке, своём лучшем друге Андрее и их случайном знакомстве, но были темы, которых он упорно избегал: его первый этап в этой игре и сестра. Олег знал Женю не понаслышке — это был единственный человек в их маленьком городке, который мог с лёгкостью одолеть сразу всех четверых гопников разом. Как то раз, когда она возвращалась домой, с деревянным тренировочным мечом наперевес, и они подкараулили её в какой-то тёмной подворотне, чтобы «попросить позвонить», но Женя достала свой клинок и накостыляла им так, что Олег потом две недели ходил в синяках по всему телу и не мог пошевелиться без дискомфорта. После этого случая парни навсегда оставили её в покое.

На вопросы о Жене Антон отвечал либо односложно, либо вообще уходил от ответа. Вскоре, видя, что отношения между ними достаточно сложные, Олег оставил его в покое и начал пересказывать свою неделю в лагере.

Такими темпами, к семи часам вечера, ребята преодолели первую тысячу километров и добрались до Воронежа. Они останавливались лишь для того, чтобы заправиться или поесть. Всё это время Костя упорно следовал за ними по пятам, держа дистанцию в пару километров, но во время пит-стопов парни всё же пересекались друг с другом. На заправках они занимали соседнюю колонку, а в забегаловках и столовых садились за ближайший столик. За всё это время троица не проронила ни слова — они лишь с ухмылкой пялились на Олега, иногда хихикая между собой. Это была явная провокация на необдуманные действия, и когда ребята остановились отдохнуть в каком-то лесу за Воронежом, Олег высказал свои мысли на этот счёт:

— Что-то мне не нравится поведение этих мразей. Они ведут себя как стервятники: ездят за нами, высматривают, но не нападают. Почему? Я хорошо знаю Костю — голова у этого ублюдка работает хорошо, а его интеллект многие недооценивают. Он явно что-то задумал.

— Это может быть всё что угодно, если мы примем во внимание его извращённую фантазию и СВЦ. Они могут тупо ждать хорошего момента для атаки, выжидать чего-то другого или просто строить коварные планы. Различных вариантов слишком много и найти среди всей этой кучи единственный верный мы не сможем. Нам с тобой остаётся только держать ухо востро и быть осторожными. Кстати об этом, повтори ещё раз схему, которую ты хочешь провернуть? Мы же вроде выяснили, что ночью ездить не стоит.

— Да, но сейчас до Москвы осталось всего пятьсот километров, и чем ближе мы к ней подъезжаем, тем оживлённее становится движение. Даже ночью тут уже полно машин, так что наша предосторожность потихоньку теряет смысл. Смотри, чего я хочу: я посплю пару часиков и отдохну, и в десять вечера мы поедем дальше. До Москвы доедем где-то… думаю часов за шесть, то есть в четыре утра мы будем на МКАДе. У меня чертовски мало опыта и я боюсь слишком плотного движения, поэтому мне хочется проскочить через столицу пока там мало машин. Да и сам город славится своими пробками, хотя я не знаю, как с ними обстоит дело в восьмидесятых. Короче, как по мне ехать по Москве днём — это чистое самоубийство. А ещё этим трюком мы можем попытаться сбить с нашего следа Костю.

— Не думаю, что это получится. Будущий он наверняка рассказал ему о нашем маршруте, иначе как бы он вышел на наш след? Но твой план звучит достаточно здраво, единственное — я боюсь гаишников. Первый день нашей поездки прошёл слишком гладко, и меня очень сильно это тревожит. Ладно, дуй на заднее сидение и отсыпайся, я посторожу.

После недолгого беспокойного сна, Олег вновь сел за руль, а Антон завалился спать вместо него. До Москвы было ещё много часов однообразной езды, и впереди у него была бессонная ночь и рассвет…