Чтение онлайн

Когда мужчина, вернув маску на лицо, отошел в сторону, к столу возле стены, на котором возвышался деревянный ящик, Фейт прокрутила в голове события последних часов.

Вот она, продравшись сквозь заросли вокруг заброшенного завода, с раненой ногой выбегает на шоссе. Останавливается электрокар, проезжавший мимо. За рулем — мужчина в респираторе. Джой запрыгивает в машину, просит о помощи. Незнакомец говорит, что его ИИ уже вызвал полицию, и предлагает отвезти Фейт в ближайшую клинику. Они долго едут по шоссе, затем сворачивают на боковую дорогу, которая петляет среди зарослей леса, делая несколько поворотов. Фейт пытается завести разговор, но безуспешно: водитель отделывается короткими сухими фразами. И тогда ее начинают терзать сомнения и подозрения. Куда они, черт подери, едут в кромешной тьме посреди дремучего леса? Разве в такой глуши может находиться клиника? Фейт осторожно об этом интересуется, но водитель все так же сухо отвечает, что везет ее в больницу. Пока, наконец, перед ними не появляется указатель с названием места — «РИМДОР», а затем — редкие двухэтажные дома с темными окнами, скрытые за живыми изгородями. Что это, какая-то деревня или поселок? Она никогда не слышала о Римдоре! В какую глухомань они заехали? Фейт спрашивает об этом у водителя, в ответ он лишь коротко кивает и говорит, что они почти добрались. «Куда добрались?» — допытывается Фейт. «К человеку, который тебе поможет», — отвечает водитель, когда электрокар останавливается возле неприметного двухэтажного дома с покатой крышей, расположенного на заросшей травой поляне среди сосен. «Не похоже на больницу», — последнее, что успевает произнести Фейт прежде, чем ее шею пронзает острая боль: водитель делает ей укол инъектором, после чего она проваливается в темноту…

И вот теперь темнота расступилась, взорванная ярким светом хирургических ламп: Фейт лежала на столе, не в силах пошевелиться. Шея оставалась единственной частью тела, которой она могла двигать. Фейт вытянула голову вперед, стараясь максимально рассмотреть то, что происходило в противоположном конце комнаты, где человек в хирургической маске, стоя спиной к ней, копошился в деревянном ящике.

Наконец он завершил свои манипуляции и, держа что-то в руках, вернулся к столу, на котором лежала Фейт.

Она истошно заорала — не от боли (ниже шеи Фейт по-прежнему ничего не чувствовала), а от шока и потрясения, когда врач принялся засовывать в ее разрезанный от грудины до лобка живот то, что находилось в его руках.

Комья земли.

Да, он запихивал комья черной, влажной земли в брюшную полость Фейт. Выброс адреналина вернул зрению четкость: только сейчас Фейт заметила, как из ее распоротого живота, словно дьявольские побеги, прорастали длинные стебли с большими алыми бутонами и раскрывшимися цветками.

Маки, — последнее, что осознала Фейт прежде, чем тьма полностью ее поглотила.

* * *

— Мой сон изменился, — глухим голосом сказала Джой, когда на следующее утро в ее номер постучался Картер.

Она сидела на кровати с влажными после душа волосами и, словно обколотая наркоманка, тупо смотрела на окно, за которым по шоссе проносились легковые автомобили и грузовики. Единственное, что радовало — если Джой вообще могла еще испытывать «радость», — так это отсутствие дождя. Впрочем, день все равно выдался пасмурным.

— Расскажи, — попросил Картер, сев верхом на единственный стул, стоявший у стены с потертыми обоями.

От агента БПК едва заметно пахло дешевым гелем для душа — и застаревшим потом, впитавшимся в несвежую футболку. Видок у Картера был под стать его мятой одежде: мешки под красными глазами (похоже, он так и не смог заснуть прошедшей ночью), заросшее щетиной лицо с каким-то сероватым, нездоровым оттенком и взъерошенные, еще не высохшие после душа волосы.

Забравшись на кровать с ногами, Джой обняла колени и, склонив к ним лицо, рассказала Картеру о новом кошмаре, приснившимся ночью.

Она смутно помнила детали, но в общих чертах сон намертво отпечатался в памяти: яркий свет хирургических ламп, обездвиженное тело на столе, человек в медицинской маске и шапочке, комья земли в его руках…

— Единственное, в чем я полностью уверена: в этом сне я вижу не себя, — твердо заявила Джой, завершая свой рассказ. — Я видела то, что происходило этой ночью с Фейт. Точно так же, как раньше мне снилась Мерси.

Картер не стал спорить: в конце концов, именно он первым догадался, что Джой по непонятной причине видела в своих кошмарных сновидения то, что произошло с ее генетическими потомками — клонами генерации QX-11.04. Он задумчиво потер рукой подбородок, а затем спросил:

— Ты запомнила лицо мужчины? Сможешь его описать?

Джой покачала головой:

— Он лишь на мгновение снял маску, и Фейт едва ли успела его рассмотреть. К тому же я видела сон, словно в мутной пелене: наверняка Фейт чем-то накачали, и она не могла сфокусировать зрение.

— Значит, нам нужен эмолайзер.

Они нашли его в вестибюле мотеля: тесная комната со специальными креслом (кроме него, здесь не было ни окон, ни другой мебели) находилась рядом с ресепшеном.

Джой поежилась, когда увидела ободранное кресло, в изголовье которого торчал потертый кабель со штекером: модель эмолайзера выглядела явно устаревшей, но другой от затрапезного придорожного мотеля ожидать не стоило. Обычно в таких местах устанавливали самые простые и дешевые эмолайзеры — на тот случай, если жильцам мотеля, среди которых могли быть как имморталы, так и сенсоры, понадобится вдруг выгрузить эмоции, записанные в нейромодуль.

Картер оплатил сеанс менеджеру на ресепшене, а затем, когда Джой устроилась в кресле, вставил штекер в разъем на ее затылке.

В ушах раздался голос ИИ:

— К нейромодулю подключен эмолайзер фирмы «Делирио», модель AA-05.

— Илон, можешь начинать выгрузку эмоций, записанных за последние четыре часа. — Джой прикинула, сколько длился ее сон. — Операция без кода доступа.

Она закрыла глаза, отдавая себя во власть электрических импульсов, которые яркими вспышками взорвали мозг. Провалившись в темноту, озаряемую серебристыми всполохами, Джой снова увидела сцены из своего последнего кошмара: свет ламп на потолке, человек в маске, ярко-красные цветки… Но теперь она знала, что это был вовсе не сон, а реальность, в которой оказалась ее генетическая «дочь», Фейт QX-11.04.

— Ты как? — голос Картера звучал так, будто доносился с другого конца Вселенной.

Джой открыла глаза. Хорошо, что в комнате не было окон, и единственным источником света служила тусклая лампа на потолке, иначе, как это часто бывало после сеансов выгрузки, Джой пришлось бы еще долго привыкать к дневному свету, моргая слезящимися глазами.

Она посмотрела на Картера. Он стоял рядом с креслом, внимательно наблюдая за реакцией Джой.

— Нормально, — проговорила она охрипшим голосом. — Я снова видела… — Она хотела сказать «сон», но поправила себя на полуслове: — Я видела то, что случилось ночью с Фейт.

Картер вытащил штекер из разъема в затылке Джой, закрыв его пластиковой заглушкой.

— Надеюсь, во время выгрузки все записалось, — сказал он. — Нужно дождаться, когда эмолайзер обработает информацию. Он настолько древний, что это займет не меньше часа. Пока что можно перекусить.

— Я не голодна.

Джой выдавила вежливую улыбку, а затем, чуть пошатываясь, встала с кресла.

— Что ж, в таком случае, я быстренько сгоняю к автоматам с едой.

— Можешь не торопиться. Я подожду в вестибюле.

Пока Картер набивал брюхо просроченным сэндвичем и растворимым кофе из автоматов, Джой устроилась на потертом диване напротив стойки ресепшена, размышляя о том, что ей теперь делать. Чтобы не сойти с ума от горя и вины, она гнала от себя мысли об Астере, погибшим из-за того, что она потащила его на заброшенный завод. Джой понимала, что игнорировать раздиравшие ее чувства нельзя — нужно было отдаться горю, прожить его, выплакаться. Закричать. Разломать здесь все к чертовой матери. Но она не могла себе этого позволить: сдаться сейчас означало опуститься на самое дно, откуда она уже никогда не сможет выбраться. Джой хорошо это знала: видела слишком много примеров того, как «сломанные» сенсоры, пережившие серьезные стрессы, больше не могли качественно заниматься своей работой.