Чтение онлайн

Тряхнув головой и чертыхнувшись с досады на нагнавшего страху Шпыня, Фрэнк вернулся к работе. Однако, как ни странно, избавиться от подсознательной тревоги так и не смог.

Сведенберг выглядел осунувшимся и постаревшим. Его усталое, почерневшее лицо красноречиво говорило о вчерашнем вечере, проведенном вдвоем с изрядным количеством спиртного. Галл же, напротив, светился довольством и спокойствием как наливное яблоко.

— Вы плохо выглядите, Сэмуэль, — усевшись за столик, после приветствия начал полковник. — Вам следовало бы ограничить количество потребляемого коньяка.

— Будто я сам не знаю, — угрюмо проговорил Сведенберг. — Но разве тут справишься без него… — Он помолчал. Остальные ждали продолжения. — Скажите, может быть мы просто слишком далеко ушли от обезьян? — задал вдруг Сэмуэль неожиданный вопрос. — Может быть так называемый прогресс на самом деле является регрессом?

— Что вы имеете в виду? — удивился Маршалл.

— Нет, правда! — воодушевился внезапно Сведенберг. — Вы представляете, как это прекрасно прыгать с ветки на ветку, есть спелые плоды, любить симпатичных мохнатых мартышек и ни о чем не задумываться? Вы понимаете — ни о чем! Ни о чем не задумываться! Это ли не счастье?

— Мы все равно не понимаем вас, Сэмуэль, — возразил полковник.

— Но как же, как же, — заторопился Сведенберг. — Увидел солнышко — радуешься, ястреб пролетел — пугаешься, но через три минуты уже не вспоминаешь ни о том, ни о другом. А тут… Сытый, довольный, счастливый город. Все всех любят. Друг ради друга готовы в лепешку расшибиться. Все удовлетворены, счастливы и спят тихим, безмятежным сном разума. И вдруг появляется нечто! Оно приходит по ночам и превращает людей в крыс. Говорят, оно выползает из Зоны Полного Отчуждения, а под утро уходит обратно, оставляя в городе новых мутантов. А мы? Мы оказываемся как беспечная стая кур, кричащих от страха, когда к ним в курятник забирается хорек. Он перегрызает им глотки, а они лишь носятся вокруг с кудахтаньем, неспособные ни ответить, ни выбраться наружу и убежать. И умирают одна за другой с полными ужаса глазами.

— Господин Сведенберг, вы сгущаете краски, — возразил Маршалл. — Три непонятных убийства еще не повод…

— А вы, Галл, вообще бываете снаружи? — взвился Сведенберг. — Вы видите, что происходит в городе? А происходит следующее: люди бегут отсюда. Бегут целыми квартирами, домами, улицами. За несколько дней треть города убыла в неизвестном направлении. Бегут от страха, от беззащитности. А наша доблестная безопасность, — Сэмуэль указательным пальцем ткнул в сторону Фрэнка, — оказывается совершенно беспомощной. Вы же не видите и не способны признать очевидных фактов! — продолжал он, обращаясь к полковнику. — Творится что-то из ряда вон выходящее, а вы топчетесь на месте, ограниченные рамками обыденности. У вас же психология состоит лишь из уголовно-процессуального кодекса. И что самое страшное — вы даже не понимаете этого. И оттого неспособны взглянуть вокруг другими глазами. Вы как слепцы, обладающие властью, пресекаете любые попытки спасения, ведя всех к пропасти.

— Обвинять может каждый, — возразил Фрэнк. — Что конструктивного вы можете предложить?

— Не обижайтесь на меня, — хрипло ответил Сэмуэль, — но с моей точки зрения вы действительно подталкиваете город к гибели. Гордыня мешает вам признать, что местное Управление безопасности и вы сами не способны сделать что-либо. Поэтому вы топчетесь на месте и тормозите принятие мер.

— Каких мер?

— А я знаю? — поник Сведенберг. — Если б я знал… Уйдите, господин Логэн, прошу вас! Уйдите! Сообщите в Вашингтон, что ситуация зашла в тупик и не может быть разрешена вами самими. Пусть шлют специалистов, ученых, я не знаю кого! Иначе скоро может быть уже поздно!

Краем глаза Фрэнк заметил, как напрягся Галл, собираясь что-то сказать: толи возразить, толи согласиться. Но промолчал. Глаза Маршалла оставались такими же доброжелательными, однако в их глубине засела колючая искра.

— Смею вас уверить, — ответил полковник, — Вашингтон в курсе всего происходящего. Однако пока не видит оснований и возможностей для более широкомасштабных действий.

— Почему?! — не выдержал Галл. — Разве не достаточно уже произошедшего?

— А что произошло? — возразил Фрэнк. — Три убийства, не типичных по способу осуществления, но в остальном вполне ординарных. И на этом основании весь город взвивается, подобно потревоженным пчелам! Начинают циркулировать глупейшие слухи. Люди, поддаваясь общему настроению, впадают в необоснованную панику. Наворотили уже черт знает чего! И что прикажете в такой ситуации делать Вашингтону? Вводить в Фаэрфилд отряды особого назначения? Объявлять чрезвычайное положение? Проводить всеобщую мобилизацию? Да в каждом городе за год бывает шесть-десять убийств! Не стоит же из-за этого устраивать массовое переселение народов?!

— Вот я про то и говорил, — спокойно ответил Сэмуэль. — Вы просто не способны понять, что происходит. А если и Вашингтон ввели в заблуждение, тогда хорошего ждать нам не приходится. — Неожиданно он взвился в нервном припадке, вскочив из-за столика и выкрикивая резко слова. — Вы! Из-за вас нас всех здесь убьют! Тупоумный полицейский! Надо ж быть таким дураком! Идиот! Вы просто идиот!

На крики Сведенберга обернулось несколько посетителей кафе, однако Маршалл уже усадил его обратно и, улыбаясь, вежливо извинился перед окружающими.

— Что на вас нашло? — спросил он у внезапно обмякшего и сидящего на стуле подобно груде тряпья Сэмуэля. — Вы совсем не умеете себя вести и, я считаю, должны извиниться перед господином полковником.

— Я сказал то, что хотел сказать, — отмахнулся Сведенберг. — И мне наплевать на обиды Логэна. Пусть хоть подавится ими.

Фрэнк с демонстративным спокойствием доел завтрак, пожелал сотрапезникам доброго утра и отправился на работу. Высказывания Сэмуэля не задели его, однако сила владеющего Сведенбергом страха и внезапная вспышка истерики оставались непонятными. Они выбивались из общей картины, как находящаяся не на своем месте деталь. Можно было понять страх, обеспокоенность. Но даже все произошедшие события не должны были вызвать настолько сильной реакции у вежливого и спокойного, по крайней мере в трезвом состоянии, Сэмуэля, обычно сдерживающего себя в рамках. Сейчас же он, как показалось полковнику, с трудом владел собой и находился на грани нервного срыва.

Фрэнк продолжал об этом раздумывать и по приходе на рабочее место, когда принялся за разбор последних отчетов. Однако вскоре поток происшествий вытеснил посторонние размышления и закрутил полковника в водовороте событий.

В половине одиннадцатого утра поступил тревожный сигнал с региональной термоядерной станции. На ее охрану было совершено нападение, и сейчас все здание было захвачено неизвестными.

Забравшись вместе с помощниками в служебную машину, полковник в группе флаэров оперативников направился на северо-восток. За лобовым стеклом моросил бесконечный серый дождь. Путь над серо-зелеными, неразличимыми за дождевой пеленой массивами лесов занял около четверти часа.

Однако они прилетели не первыми. Когда впереди показался черный бетонный куб ТС, вокруг него уже суетился целый рой окрашенных в цвет хаки машин. Чрезвычайщики прибыли раньше. Их тяжелые грузовые флаэры, ощетинившиеся массой систем, окружали место происшествия кольцом. Они отчаянно мигали красными габаритами и фонили во всех частотных диапазонах о запрещении пересечения периметра. Внутри оцепления несколько быстрых катеров словно стрижи с гудящим воем пронзали воздух и закладывали непересекающиеся витки спиралей, очевидно, осматривая место происшествия.

Разглядывал из своего флаэра раскинувшуюся внизу панораму и полковник. Покрытая травой темно-зеленая полезащитная полоса ТС была гладкая как стол на всей своей стометровой ширине. От здания до забора, она была нетронута и пустынна. Но в правом ее углу, подмяв под себя один из столбов с натянутой на него проволочной сеткой ограждения, лежала небольшая, овальной формы цистерна. Не угадав ее назначение, полковник принялся разглядывать саму термоядерную станцию, огромным черным кубом возвышающуюся в центре поля.