Чтение онлайн

– Мои чувства, или отсутствие окых, в отношении мисс Петерсон ке имеют никакого значения, матушка. Через две недели она уезжает в Южную Америку. Присоединяется к экспедиции мисс Уизерсиун и ее подруги.

– Ой, только не это! – ошеломленно воскликнула матушка. Она выглядела точно так же, как чувствовал себя он сам, когда мисс Петерсон беззаботно сообщила ему о том, что собирается создать между ними преграду протяженностью в тысячи миль. Услышав это, он решил вернуться домой.

Боже! Какой он идиот! Неужели после Грейс он ничему не научился? Он не намерен тосковать по еще одной женщине. Хотя нельзя сказать, чтобы он тосковал по Грейс. Он уедет домой и займется славными, бессмысленными постельными играми с Кэт.

– Вот именно, матушка. Как видишь, мне ни к чему оставаться в Лондоне. Советую тебе купить сегодня все, что тебе еще нужно, и мы уедем после заседания Общества садоводов.

– Сегодня я уезжаю из Англии.

– Ты не можешь!

Фелисити возмущенно посмотрела на отца. Они стояли в комнате, которая когда-то была библиотекой. Полки пустовали. Секретер, кресла и вся остальная мебель отсутствовали – все было продано, чтобы хоть немного успокоить кредиторов. Прямоугольные пятна на выцветших обоях отмечали места, где раньше висели картины.

Граф пожал плечами:

– Нет выбора. Не могу больше скрываться от кредиторов. Если я сейчас не уеду, наверняка окажусь в долговой тюрьме.

– А что станет со мной?

Отец пожал плечами, отводя взгляд.

Ей хотелось завопить, но воплем делу не поможешь.

– Если ты сейчас сбежишь, Беннингтон наверняка от меня откажется.

– Вы помолвлены. Он не может отказаться.

– Думаешь, он женится на мне, когда твое имя будет у всех на устах? Достаточно и того, что ты содержишь бордель. Беннингтон отбросит меня, как протухшую рыбу, и никто не станет его за это осуждать.

Фелисити прикусила губу. Она не станет плакать.

Отец сунул руки в карманы домашнего сюртука.

– Все не может быть настолько плохо.

– Хуже не бывает. Или будет, если ты все бросишь и сбежишь. Ты не можешь уехать!

– Должен. Мой корабль отплывает на рассвете.

– Ладно. – Она не допустит, чтобы все ее планы рухнули в одночасье. – У тебя есть еще десять часов. Придумай выход. Я хочу стать виконтессой до того, как свету станет известно, что я нищенка.

– Не могу…

– Можешь. Хоть раз за всю свою проклятую жизнь сделай что-то, чтобы позаботиться о собственной дочери, подонок!

Она не станет вопить. Будь все проклято, она не станет плакать. И не выцарапает его проклятые лживые глаза.

Он выпрямился.

– Подумаю, что можно сделать.

– Чарлз…

Эмма отложила «Гордость и предубеждение». Кажется, она прочла одно и то же предложение уже двадцать раз. Она никак не могла сосредоточиться. В ушах у нее звучал голос миссис Паркер-Рот.

Она всмотрелась в своего мужа. Он сидел напротив нее, в большом мягком кресле. Отблески свечей плясали по его кудрявым каштановым волосам и по его лицу. Его по-прежнему охватывал странный трепет всякий раз, когда она на него смог рела.

Когда они находились дома, в Найтсдейле, Эмма чувство вала себя счастливой. Но еще более счастливой Эмма чувство вала себя, когда малыши уже лежали в кроватках, в доме наступала тишина и они с Чарлзом оставались наедине.

Любит ли ее Чарлз? Эмма знала, что ему с ней спокойно и он охотно приходит к ней в постель. Но любит ли он ее?

– Чарлз!

– Гм?..

Он даже не оторвал взгляда от книги!

– Чарлз, ты никогда не жалеешь, что не женился на какой-нибудь другой женщине, которая чувствовала бы себя в Лондоне спокойнее?

– Нет, конечно.

Он перевернул страницу.

Ей следовало бы оставить его в покое. Но когда у нее снова появится возможность остаться с ним наедине? Обычно с ними бывает Мэг.

Наверное, это даже хорошо, что сестра почувствовала недомогание и ушла спать.

– Тебе никогда не… ну, тебе не бывает одиноко, когда ты в Лондоне один?

Он наконец оторвал взгляд от книги.

– Конечно, бывает, Эмма. Мне не хватает тебя и детей, но я знаю, что ты предпочитаешь деревню.

– Но ты никогда… То есть я хочу сказать – большинство мужчин, конечно, да, но…

Она всмотрелась в его лицо. Он выглядел вежливо-недоумевающим.

Отвага ее покинула.

– Не важно. – Она помахала рукой в сторону книги, открытой у него на колене. – Извини, что побеспокоила. Пожалуйста, возвращайся к чтению.

Он еще мгновение на нее смотрел, а потом продолжил чтение. Эмма взялась за «Гордость и предубеждение».

С тем же успехом она могла пытаться читать иероглифы. Эмма попыталась устроиться поудобнее. Ей надо сосредоточиться. Ей ведь понравилась книга мисс Остен «Чувство и чувствительность». И она давно собиралась прочесть и эту ее книгу.

Эмма вздохнула, скрестила ноги и оправила подол.

– Что случилось, Эмма? – Она подняла голову.

Чарлз нахмурился и подался к ней. Книгу он закрыл, заложив пальцем страницу.

– О чем ты?

– Ты пыхтишь, вздыхаешь и ерзаешь в кресле весь вечер. В чем дело?

– Ни в чем.

– Эмма…

Смелее. Откладывать «на потом» не следует. Если она упустит эту возможность…

Но что, если он скажет ей, что действительно посещает бордели или содержит любовницу, пока она живет в Кенте?

Лучше знать правду, чем жить в неведении.

– Когда я в Найтсдейле… Ну, было бы вполне объяснимо, если бы ты… если бы… э-э… – Она набрала побольше воздуха и села в кресле как можно прямее. – Я знаю, у мужчин есть определенные потребности, а у тебя в особенности есть… то есть… ну, они очень…

Она выдохнула весь воздух. Нет, она не в состоянии это сказать!

– Эмма, ты ведь не хочешь предположить, что я не соблю даю свои супружеские обеты?

Вид у Чарлза стал очень суровым, брови хмуро сдвинулись. Она залилась краской.

– Н-нет. – Она покусала губу. Ей не следует лгать. – Ну, наверное. Я хочу сказать – ведь никто не стал бы тебя осуж дать. Мы не видимся долгие месяцы…

– Значит, ты принимала любовников, пока я находился и Лондоне?

«Гордость и предубеждение» со стуком упали на пол. Эмма вскочила: