Чтение онлайн

Вокруг меня простирались точно такие же гипсобетонные крыши чьих-то чужих тюрем, как я назвал про себя все эти модули. Куда ни кинь взгляд – везде ровная серая поверхность этих крыш. Все они соединялись между собой твёрдыми перемычками из неизвестного материала, а под ними не виднелось ни клочка земли – пространство между модулями залили тем же гипсобетоном. Некоторые модули имели общую стену, как и мой, но любая из этих проклятых клеток имела минимум одну свободную стену, облицованную солнечной панелью, подававшей внутрь энергию.

«Неужели так по всей планете?» – подумал я вначале отчаянно, но потом сам одёрнул себя: «Не теряй надежды! Я всё же должен верить – есть где-то и леса, и горы, и васильковые поля из моего счастливого детства…».

И я двинулся наугад вперёд, туда, где ярко светило солнце, по-прежнему закрываясь от него рукой. Я переходил с крыши на крышу по перемычкам. Сколько прошло времени, прежде чем я узрел впереди что-то тёмное? Неизвестно. Предположив, что впереди – лес, я изо всех сил побежал к нему по абсолютно ровной поверхности крыш, стараясь не упасть вниз, когда проносился по перемычкам – тоже, кстати, облицованным небольшими солнечными панелями.

…Приближаясь к заветному лесу, я постепенно осознавал всю полноту драмы, произошедшей в том проклятом году (а каком по счёту? уже и не вспомнить), когда меня заточили в мире Виртуалити.

Тогда мне едва исполнилось десять лет, но то, что произошло, я вспомнил теперь со всей осмысленностью – в голове сложился единый образ, составленный из услышанных по визору новостей, из разговоров родителей и знакомых.

Некие люди решили: технологии достигли того уровня, когда человек может получить всё необходимое, сидя перед экраном своего компьютера. И тогда появилась акция – всем предлагали бесплатно воспользоваться интернетом из своего модуля. Пока строились будущие «тюрьмы», мы с ужасом слушали новости из других мест о том, как люди, достигшие двадцатипятилетнего возраста, сходят с ума. Кто-то сказал, что их поразила страшная болезнь, и модули нужны, чтобы укрыться от этого морового поветрия. Все верили в это, хотя меня и родителей терзала смутная тревога.

Старые дома, ненужные посёлки и деревни сносились, но их жители переселялись в возведённые тут же, на руинах, комфортабельные модули. А несогласных – теперь я отчётливо это понимал, хотя нам говорили, что это преступники – отправляли на производство антисонных таблеток, продуктов питания и прочего, что получал каждый из добровольно заточенных людей.

Миллиардеры, ворочавшие делом, щедро сыпали деньгами – у них в руках оказался сразу весь мир. Люди подсели на Виртуалити, зато всё остальное сразу перешло во владение финансовых магнатов.

У таких, как я, согласия не спрашивали – само собой предполагалось, что молодой человек из наполовину глухой приморской деревни захочет полностью вкусить цивилизованной жизни. Вот и вкусил, да чуть не подавился. А родителей моих, посмевших воспротивиться, отправили, как мне сказали, на принудительную стройку. Кто знает, где они теперь, да и живы ли вообще?

Вскоре мир вокруг меня разделился на по-разному заточенных людей. Первые оказались в принудительно-добровольном заключении в модулях, а вторые работали на подземных заводах. И где-то там, далеко, за тысячи километров, жили третьи – те, кто обречён сойти с ума, достигнув двадцати пяти лет. Их я назвал про себя заточёнными на мнимой свободе. Хотя, кто знает, может, и те, кто в модулях и на заводах, тоже обречены на безумие?

Вместе с воспоминаниями вернулось и моё имя. Витя, Виктор – так когда-то назвала меня мама. Где же она теперь? Вряд ли я её найду, даже если сам смог обрести свободу.

…Мой бег по крышам не мог продолжаться долго, и мне пришлось его прервать. После многих лет с очень малыми физическими нагрузками тело требовало покоя, и я остановился, задыхаясь. Лес казался совсем близким, однако ноги подкашивались и не держали меня. Я упал на серую поверхность и отчаянно захрипел. Впервые в жизни я ощутил, что вот-вот умру.

«О нет, я же забыл о противосмертном порошке! Я не взял его с собой! Неужели всё, конец?!» – эти отчаянные мысли захлёстывали меня. Но их перебарывали другие: «Нет, я умру на свободе! Ведь я ещё не достиг цели! Я должен добраться до леса, иначе зачем же мне гибнуть на этих гипсобетонных крышах?». Обрести свободу, вернуться к природе – вот что двигало мною, придавая всё новые и новые силы.

Преодолевая себя и свою боль, я пополз. Всё ближе становился лес, но в лёгких как будто поселился огонь, я хрипел, а потом начались судороги. Мышцы, не привыкшие к такому напряжению, отказывали, но я всё полз и полз, превозмогая самого себя.

Уже всё тело превратилось в один огромный комок боли, когда я последним рывком дополз до края крыш. Кое-как спрыгнув с вершины – благо, невысоко было, метра два – на сырую от росы землю (ведь утро только начиналось!), я закричал от пронзительной боли.

В этот страшный миг мне показалось, что я умер.

С трудом разлепив глаза, я увидел багровые краски заката. Зелёные деревья мягко шуршали от лёгкого ветерка, где-то щебетали птицы, а я лежал и, как ребёнок, радовался всему окружающему. Берёзы и дубы вставали надо мной, стремясь к багровеющему солнцу, а ещё выше и чуть в стороне виднелся бугор небольшой сопки. Весело щебетали птицы, в кустах неподалёку стрекотали кузнечики – забытые звуки живого мира, вовсе не жалкая пародия из виртуальных игр. А какие дурманящие запахи окружали меня! Я улыбался, стараясь не обращать внимания на некий страх внутри: как жить дальше, ведь теперь нужно добывать еду самому; как бы не заблудиться; что делать, когда придёт зима? Ответов на эти вопросы у меня пока не находилось, но вместо них мной овладела эйфория от обретённой свободы. Одно я знал точно: в мир Виртуалити я уже не вернусь.

Боль ушла – я и не знал, сколько времени пролежал здесь, был ли это закат того же дня или следующего, но время и сон без видений исцелили меня. Осознав это, я рассмеялся задорно и весело, обретая настоящее счастье. Долой эту иллюзию реальности под названием Виртуалити! Есть удовольствие в сто раз лучше – быть настоящим человеком и жить в гармонии с природой.

Улыбнулся я тогда закатному солнцу, и щебечущим птицам, и шумящим деревьям. Встал, чувствуя, как остатки боли и страха покидают моё тело. Снял свои киберобутки, предназначенные для манипулирования персонажем в игре (как двигал ногами я, так делал и он – вот, собственно, и вся физическая активность), и побежал босиком по земле, абсолютно свободный и счастливый. Невероятная лёгкость, дарованная природой, окрылила меня, и я уже не боялся ни судороги в мышцах, ни жжения в лёгких – словно всё живое исцелило меня.

И бежал я лесом, и бежал я лугом, и бежал по росным полям, и не уставал, не выдыхался, и не было нужно мне ничего, кроме шёпота ветра, пения птиц, сияния звёзд, пришедших на смену солнцу, и – счастья!

Потом, конечно, пришлось остановиться – ночью не особо побегаешь по лесным дебрям. Но эйфория всё не проходила. Я приметил в одном из деревьев дупло, куда относительно просто мог забраться, и решил там заночевать.

А на следующее утро я добрался до подножия высокой, величественной горы, чтобы отдохнуть и насладиться собственным счастьем. Скалы нависали надо мной гроздьями, но и на них росли жизнестойкие деревья. Рядом шумела небольшая речушка, перекатываясь через каменные порожки. Испив удивительно вкусной воды, я поглядел на своё колеблющееся отражение. Мне не понравилось глядеть на исхудавшее лицо, заросшее щетиной (модули оснащались бритвенными приборами, но я редко ими пользовался). Неприятно поразили и впалые глаза с синеватыми кругами под ними – видимо, от того, что много времени сидел, уткнувшись немигающим взором в экран. Но я улыбнулся сам себе робко – и понял: ещё есть шанс стать по-настоящему живым человеком!

Слушая очаровательные трели птиц, ощущая дуновение ветра и тепло, что исходило от солнца, я радовался обретённой свободе. Вдохновение пришло ко мне, и я решил записать свою историю на бересте – вокруг белели берёзовые стволы, изящные, несмотря на свою шершавость. Как в далёком и полузабытом детстве, я взял в руки обломанную веточку и обмазал её в глине. Затем я приступил к письму, сердцем чувствуя, что должен поведать эту историю, хоть даже её, возможно, никто не прочитает…