Чтение онлайн

– Бывает. Редко, правда, – на Рождество и на Пасху. Но никогда вы меня не увидите в церкви по телевизору. Противно, когда кремлевские позируют со свечками перед камерами. Нехорошо…

– А душа бессмертна?

– Нет. У меня вообще к вере довольно прагматичный подход. Я не в Бога верю, а в Высший Разум, создавший красивые законы. И думаю, что живем мы все-таки один раз. А хоть бы и не раз – все равно ведь мы об этом никогда не узнаем. Вот не помните же вы свои прошлые жизни. А это равносильно тому, что вы их и не жили. Между прочим, у нас в радиофизическом институте делали такой фантастический опыт по поводу души. Убивали курицу электротоком и взвешивали до и после смерти. Искали, сколько весит отделившаяся душа. Сколько куриц перебили! И знаете, у них получилась какая-то минимальная разница в весе – доли грамма, кажется. Я, правда, к этим экспериментам не имею никакого отношения.

– Экий вы осторожный, прямо настоящий ученый. А как же вы объясняете дефект масс живой и мертвой куры?

– Ну, например, в момент смерти может происходить мощный электромагнитный импульс из всех клеток тела. Он и уносит ничтожную долю массы.

– Е = мс2, лучше не скажешь.

– Знаете, меня давно мучает один вопрос. Вот есть страна, которой позарез нужны реформы. И вроде бы для этого собрались неглупые, грамотные, решительные, яркие молодые люди. Немцов, Гайдар, Чубайс… Может быть, лучшие из всех возможных. Почему же ничего не получилось?

– В России реформаторы всегда были в жутком меньшинстве. Их усилия просто тонут в косной азиатской массе.

– А в Восточной Европе и Прибалтике получилось.

– Кардинально разные общества и люди. В Европе общество положительно отвечает на два вопроса. Первый – общество признает, что частная инициатива лучше чиновничьего произвола. А в России наоборот. Например, Лужков говорит, что нам нужно сильное государство. На самом деле он озвучивает: нужна сильная бюрократия. И здесь это не только не вызывает протеста, но и воспринимается.

Далее. Европейское общество говорит «да» народовластию, конкуренции, частному предпринимательству. А Россия на вопрос о выборе между свободой и диктатурой четкого ответа до сих пор не имеет.

– Почему же все у нас так испокон веку? Что за рок такой у России?

– Есть две основных гипотезы. Первая – климатическая. Холодный климат и суровые условия жизни приучили россиян надеяться на коллективизм, общинность, а скудные урожаи сформировали особую психологию народа, когда работай-не работай – все равно может не уродиться. И чего тогда зря стараться? Лучше уж на боку полежать. К тому же меньше вырастет – меньше помещику достанется. Отсюда вечный расчет на авось в нашей ментальности.

– Пофигистская такая, я бы сказал, ментальность…

– …И есть другая гипотеза. Россия, в силу своего географического положения, всегда разрывалась между Европой и Азией.

– Но Петр I, который тяготел к Европе, вводил цивилизацию совершенно азиатскими методами.

– Знаете, у Ельцина был исторический шанс повторить судьбу Петра – провести европейские реформы азиатскими методами. Тем более, что методы управления у него чисто азиатские – интриги, коварство, конфликты… Нормальный бунтарский характер сибирского мужика. Но в силу тех же своих личных черт характера ему это не удалось.

– Так что же, прогнозы для России неутешительные?

– Почему же? Кое-что уже сделано – новое поколение, которое родилось и воспитывалось при Горбачеве или даже чуть раньше, органически не приемлет азиатчину. Азиатчине все труднее выживать в умах людей, выросших в мире Интернета и спутникового ТВ, где информация циркулирует беспрепятственно и можно сравнивать.

– А книжки свои вы сами пишете или как Ельцин?

– Я книги пишу сам. Даже речи свои пишу сам. Обычно начальникам пишут спичрайтеры. От этого начальники тупеют, деградируют. За них же думают другие! А они, как куклы, озвучивают чужие тексты. Выйдя на пенсию, начальники вдруг понимают, насколько они пусты. В суете текучки они не думают, не читают книг, только отдают команды.

Кстати, у меня есть своя теория коррупции. Она гласит, что взятки берут только глупые начальники. Они не надеются после отставки найти себе работу и стараются побольше нахапать. А умные знают, что будут востребованы всегда, им незачем брать взятки. Значит, во власти должны быть умные люди. Тогда будет меньше коррупция. Нормальная теория?

– Хорошая очень. Только надо формулы еще написать, чтобы формализовать ее.

– Да и так неплохо.

– Слушайте, вы такой сугубый прагматик. Неужели никогда не сталкивались с непознанным и необъяснимым? С предсказаниями, например. Вот кучерявому Пушкину цыганка нагадала, что его убьет белобрысый паренек в 37 лет. А вам, молодому, кучерявому, никто ничего не предсказывал?

– Моей матери в Сочи предсказали, что ее сын станет всемирно известным человеком. И вообще, меня никогда не покидает чувство, что я родился в рубашке. Со мной, что бы ни случилось – все всегда к лучшему.

Мы встретились в одном из баров на Новом Арбате. Не скрою, мне было приятно видеть Ваню, когда-то мы вместе работали в безвременно почившем журнале «Столица» и с той поры не виделись. Встречу в баре назначил именно Охлобыстин, пропустив ради нее какое-то собрание: «Посидим, поговорим. Я башляю!»

Опоздал он совсем ненамного, извинился, просмотрел меню, огорчился, что все очень дорого, и заказал два стакана чаю и себе водки. Насыпал в водку черного перца, а перед тем как приступить к трапезе, перекрестил водку и чай: «Господи, благослови!» После первой Охлобыстин заказал себе вторую водку и в нее тоже насыпал перца.

– Слушай, Вань, давно хочу узнать, почему газеты упорно называют тебя… как это… символом поколения, кажется. Ты что, наркоман, что ли?

– Нет. Для меня самого это загадка. Меньше всего я хотел бы быть символом поколения. Символом эпохи – еще куда ни шло. А поколение – это так аморфно. Я не верю в поколения. Я знал 90-летних детей и 16-летних стариков.

До того, как стать попом, Иван зарабатывал политическим пиаром. Одному кандидату придумал лозунг: «Я не верю в „Макдоналдсы“, я верю в русские пельмени!» И этот кандидат выиграл выборы, хотя, по признанию Охлобыстина, был полным нулем. Кстати, Пелевин перед написанием «Generation П» имел с Иваном множество бесед и консультаций.

– Началось все в 1993 году, когда на меня вышел некий кандидат и я ему помог избраться в одном северном крае. Как правило, все политкреативщики – шакалы, мародеры. Никто из них на самом деле не заинтересован в том, чтобы выбрали его кандидата. Я знал одного политкреативщика, который одновременно работал аж на трех депутатов в одном округе. То есть он боролся сам с собой!

Был у Охлобыстина в жизни период, когда он выдвигался кандидатом в депутаты от одной небольшой экологической партии.