Чтение онлайн

Роберт не собирается просыпаться, а я решаю встать. Я беру свой рюкзак, иду в ванную и, пока чищу зубы, осматриваюсь. В углу располагается полка, а на ней — розовая кружка для зубной щетки с детской щеткой. Это вызывает улыбку. Лотти, должно быть, здесь частый гость.

Закончив утренний туалет, я заглядываю в спальню. Роберт все еще спит, поэтому я решаю пойти на кухню и приготовить кофе. И вдруг понимаю, что хотя и нахожусь в совершенно чужой квартире, чувствую себя очень хорошо. Мне приятно здесь находиться, мне не скучно, уютно и я не стесняюсь. Ловлю себя на мысли, что Роберт, очевидно, испытывает то же самое в моей квартире, и задумываюсь, почему это так.

На кухне я ищу и нахожу кофе и фильтр, включаю кофемашину. На кухонном столе лежит вчерашняя газета, я сажусь и начинаю листать ее. Кофеварка булькает и шипит — думаю, что звучит так, будто ее нужно почистить от накипи. Достаю себе чашку из шкафчика, и как только снова сажусь за стол, слышу голос Роберта:

— Аллегра?

— Я на кухне, — отвечаю я, листая газету.

— О, хорошо, — говорит он, и я слышу, как закрывается дверь ванной.

Пятнадцать минут спустя он появляется на кухне в боксерах и футболке, только что вымытый, но не выбритый.

— Доброе утро, — бормочет он, опускаясь на свободный стул и немедленно вставая, чтобы достать себе чашку и поцеловать меня на обратном пути.

— Доброе.

Он не из тех, кто, выпрыгнув из постели, сразу чувствует себя бодро и в отличном настроении. Ему нужно немного времени на раскачку. «Типичный соня-засоня», — думаю я и улыбаюсь.

— Мне нужно еще несколько минут, хорошо?

— Конечно.

Он вытягивает ноги и откидывается назад, пробуя кофе и закрывая глаза.

— Хорошо, — бормочет он, — спасибо.

Я не отвечаю, улыбаюсь ему и снова посвящаю себя газете. Последующее молчание прерывается только шелестом газеты. Это не неприятная тишина — она уютная и спокойная. Хорошо, когда можно вместе помолчать. Через несколько минут я вижу, как Роберт становится бодрее: он перестает пялиться на стену и вместо этого наблюдает за мной. Он улыбается, когда наливает вторую чашку кофе и снова садится. «Добро пожаловать в воскресное утро, Роберт», — думаю я. Он бодр и готов к общению.

Он касается пальцем небольшой статьи на краю страницы и говорит:

— Это мое детище.

— «Принято решение по перестройке старых казарм», — читаю я и углубляюсь в статью. — «Концепция «Город для людей»? Что это?

— Старые казармы — это гуманитарная катастрофа, если хотите. Квартиры старые и совсем крошечные, четыре семьи пользуются одной ванной комнатой в коридоре. Невозможно себе представить, если не видеть этого. Я был шокирован, когда впервые посетил и осмотрел помещения. То, что сегодня все еще существует подобное — и что за это разрешено взымать арендную плату — это невероятно. Мы все перестроим, приведем к высоким стандартам. Бывший бетонный плац перестроим в детскую площадку. С деревьями и лужайкой. Мы улучшим среду обитания и надеемся, что другие домовладельцы присоединятся к тому, чтобы сделать район более красивым.

— Звучит хорошо. Ты занимаешься планированием проекта?

— Не один. Нас трое.

Я дочитываю и чувствую на себе его взгляд. Роберт тянется к моей руке и сжимает ее.

— Кто покупал постельное белье? — спрашиваю я, когда заканчиваю читать статью.

— Какое постельное белье? — спрашивает он и смотрит на меня, прищурившись.

— То, на котором мы спали.

— Я.

— Ты? Ты уверен?

— Конечно, я уверен. А что?

— Блин. Я была уверена, что это твоя мама купила.

— Моя мать?

— Да.

— Моя мама не покупает мне никакого белья, Аллегра. Она покупает мне носки и трусы-боксеры, и я до сих пор не представляю, каким образом ее остановить…

Я смеюсь и качаю головой.

— Ты никогда не сможешь ее остановить. Боюсь, это генетически запрограммировано.

— Это точно?

— Да.

Он допивает кофе, отодвигает чашку, слегка наклоняется вперед и смотрит на меня.

— Кстати о нижнем белье. Почему оно на тебе? Утро воскресенья, мы одни…

Я не отвечаю, просто улыбаюсь, беру свою чашку и встаю.

— Еще кофе, милый Робби? — спрашиваю я, направляясь к кофеварке.

Он тяжело вздыхает и откидывается назад. Наши взгляды встречаются, и он вопросительно приподнимает бровь.

— Милый Робби? Серьезно?

Я тихо смеюсь и вопросительно приподнимаю чашку.

— Вернись сюда. И захвати кофе.

Я наливаю ему и возвращаюсь к кухонному столу. Ставлю чашку и собираюсь снова сесть, когда он открывает рот и говорит. Своим особым голосом.

— Нет. Сюда, Аллегра.

Он садится прямо и указывает на пол у своих ног.

Бабочки в моем животе просыпаются ото сна и начинают взволнованно порхать. Я подхожу к месту, на которое он указывает. Роберт встает и свысока смотрит на меня. Мы глядим друг другу в глаза, долго. Я складываю руки за спиной и чуть шире расставляю ноги. Мне нужно устойчивое положение.

— Милый Робби? — снова спрашивает он и усмехается.

— Хм-м-хм-м.

Правую руку он кладет на мой зад, а левой хватает меня за волосы и отводит голову назад. Его взгляд становится жестким и непреклонным. Я чувствую, как он убирает руку, знаю, что он замахивается. Бьет. Сильно. Один раз, два раза.

— Так ты себе представляешь уважительное отношение? — спрашивает он, и я качаю головой, насколько позволяет его хватка. — Не хочешь извиниться?

Я киваю.

— Неуважительное обращение, а именно использование уменьшительно-ласкательных эпитетов будет наказано. Ты помнишь?

Конечно, помню. Я киваю.

— Итак? — тихо вопрошает он.

— Я заслуживаю наказания и прошу надлежащий урок.

— Прекрасно. На левой дверце шкафа висит хлыст. Принеси его.

***

Вечером я встречаюсь с Мелиндой в баре. Тихо стону, когда сажусь на барный стул, и сразу же встаю. Этим вечером можно забыть о том, чтобы сидеть. Урок Роберта был… запоминающимся.

— Все хорошо, дорогая? — спрашивает она, и я киваю. — Он надрал тебе задницу?

— Так и есть. И я не буду больше говорить на эту тему, Мел.

— Знаю, знаю. Как оно? Ты счастлива?

Я задумываюсь на мгновение, а затем киваю.

— Да, очень. А как твои успехи? Ты еще ничего не рассказывала.