Чтение онлайн

— Мокрые, — насмешливо говорит Роберт, и я киваю.

— Почему они мокрые, Аллегра?

— Потому что я была возбуждена весь день.

— Почему?

— Потому что мне пришлось носить обкончанные трусики и потому что ты ясно дал мне понять, что я есть.

Мой голос тих, но тверд. Мне даже удается взглянуть на него, чтобы встретить этот жесткий, пронзительный взгляд.

Я слышу, как Роберт расстегивает молнию на своих штанах.

— Рот открыла, шалава, — тихо приказывает он, и я делаю то, что он требует, в то время как унижение отдается пульсацией во влагалище, вызывая настоящие потоки влаги.

Когда спустя короткое время слизываю помаду и вылизываю свои соки с его члена, а Роберт распаковывает презерватив, чтобы взять меня анально, я впервые в жизни чувствую, как моя влажность действительно стекает по моим ногам.

Оргазм, который он дарит мне после того, как кончил, заставляет меня быть настолько громкой, что Роберт, тихо смеясь, прикрывает мне рот.

— Вставить кляп? — тихо спрашивает он, когда у меня восстанавливается дыхание.

— Нет, пожалуйста, не надо, — поспешно отвечаю я.

— Ты уверена? Я сделаю это еще раз, и на этот раз не хочу слышать ни звука…

Я чувствую его ухмылку, прежде чем он нежно кусает меня за плечо и снова посвящает себя моему удовлетворению.

«О! Мой! Бог!» — думаю я, и сразу после этого перестаю думать до конца ночи.

Глава 37

— Да, пожалуйста!

Голос Роберта звучит крайне раздраженно, и я секунду колеблюсь, прежде чем открыть дверь. Я знаю, что он не спал полночи, сидя перед телевизором в гостиной, не в силах уснуть. С усталым Робертом каши не сваришь. Лучше всего оставить его в покое. Ханна сообщила, что заболела, а Инга куда-то исчезла, поэтому я была вынуждена занять место в приемной, отвечать на постоянные телефонные звонки и выполнять работу Инги. Как только я отнесу Роберту адресованный ему факс — с пометкой «Срочно!» — я поищу Ингу и напомню ей, в чем заключаются ее обязанности.

Я открываю дверь и вижу Ингу. Она стоит рядом с креслом Роберта, немного наклонившись и открыв вид на декольте, держа палец на органайзере.

— А если я перенесу встречу с Хольцманом на четверг утром? Тогда вы могли бы провести митинг в ратуше в пятницу и пообедать с Берингером…

— Нет.

— Почему «нет»?

— Потому что я говорю «нет», — отвечает Роберт, и я вижу, как сильно он пытается себя контролировать.

— Это не является удовлетворительным ответом, так мы не сможем продвинуться дальше, — резко указывает Инга и поднимает взгляд, когда замечает, что дверь открылась. Она улыбается мне улыбкой «Не волнуйся, у меня здесь все под контролем», а затем снова поворачивается к Роберту, который нервно захлопывает календарь и смотрит на нее прищуренными глазами.

— Мне все равно. Ответ «нет» и остается таковым. Держитесь подальше от моего графика, — отвечает он тоном, не допускающим возражений.

— Но Берингер может только в пятницу, а я…

Инга совершает большую ошибку, я это чувствую. Она возражает там, где это не к месту. Она не понимает, когда нужно остановиться. Не очень умный ход, но Инга уперта, как танк, и ей не хватает сенсоров, которые немедленно сообщают, когда лучше прекратить раздражать и давить на мужчину. Роберт почти на грани терпения, он ненавидит бессмысленные дискуссии вокруг да около. Он сказал «нет», больше чем один раз, и то, что Инга просто не хочет принимать это «нет», его действительно раздражает. В конце концов, он — начальник, и мало что ненавидит Роберт больше, чем чужие указания по поводу его распорядка встреч.

Роберт глубоко вздыхает и смотрит на меня.

— Что так чертовски трудно понять в слове «нет», м-м-м?

— Я просто хочу…

Роберт поднимает руку, призывая Ингу замолчать.

— Да? — спрашивает он в моем направлении.

— Факс для тебя, — говорю я и кладу документ на стол перед ним. — Инга, — продолжаю я, когда Роберт берет и пробегает глазами написанное, — можешь ли ты вернуться снова в приемную, я…

— Фрау Вайзер остается здесь, — отвечает Роберт. — Нам нужно уточнить пару очень важных моментов.

По его тону я слышу, что существует только один возможный ответ, и, что он ожидает получить от меня именно его. Без колебаний, без возражений.

— Да, Роберт. Пожалуйста, извини, что помешала.

Я выхожу и мне даже немного жаль Ингу.

— Садитесь, фрау Вайзер, — слышу я слова Роберта, прежде чем закрыть дверь. «Бедная Инга», — думаю я, не хотелось бы оказаться в ее шкуре.

***

Пятнадцать минут спустя она падает в кресло Ханны, кладет руки на стол и смотрит на меня искоса. Она ждет, пока я не закончу беседовать по телефону, а затем говорит:

— Ничего себе, он может злиться…

— Роберт? Да, он может. Я же говорила тебе держать руки подальше от его расписания.

— Все в порядке? — спрашивает она и кладет руку мне на предплечье.

— У меня? Конечно. Ты только что получила нагоняй, а не я. Вообще-то я должна спрашивать у тебя…

— Забудь нагоняй. На меня как сядешь, так и слезешь. Я дала ему достойный отпор.

— Ты сделала что? Серьезно?

Инга кивает и улыбается. У меня пересыхает в горле. Ничего себе! «Уважение к такой смелости», — думаю я. Какими разными могут быть люди. Я бы извинилась тысячу раз, попробовала бы все, чтобы его успокоить — а Инга дает отпор. Мне бы такое даже не приснилось. Я слышу шаги Роберта в коридоре, он выходит из-за угла и идет к нам. В его руке я вижу коробку красных «Gauloises» и роюсь в ящике в поисках зажигалки, и, когда нахожу, молча протягиваю ее через стойку. Роберт курит, когда в стрессе. Это случается нечасто, но Инга, очевидно, довела его. Он рассказывал, что выкуривает около полутора пачек в год.

— Аллегра, — говорит он, указывая следовать за ним.

Выходя, я хватаю свою куртку и надеваю ее — февральское солнце еще не очень греет. Оказавшись снаружи, Роберт идет направо, останавливается на подъездной дорожке заднего двора и достает сигарету из пачки. Подкуривает, глубоко затягивается, закрывает глаза и потирает лицо. Я молча смотрю на него. Он кладет сигарету в уголок рта и застегивает молнию на толстовке.

— Аллегра, — начинает он и делает еще одну глубокую затяжку, — Ты ее начальство, верно?

— Да.

— Она не хочет понять или не может?

— Я не знаю. Я говорила ей несколько раз, все мы. У нее есть свое собственное представление о том, как должен работать этот офис. Она хочет максимально возможной эффективности.

— А я не готов подчиниться вайзеровской мании эффективности, Аллегра.

— Да, Роберт.

— Я хочу, чтобы ты ясно дала ей понять, что даже тебе не позволено вмешиваться в мое расписание, не говоря уже о ней.

— Я попробую это.

— Этого недостаточно для меня. Я не желаю вмешательства в мое расписание. Точка. Ни от кого. Я ненавижу это.

Он стряхивает пепел на землю, и я смотрю на его красивые руки, думая о том, как не подпускать Ингу к расписанию Роберта.

— Она просто хотела, как лучше, — лепечу я и смотрю на улицу, где двое владельцев собак громко приветствуют друг друга.

— Мне абсолютно все равно, — рычит Роберт, наклоняясь, тушит сигарету в снегу и бросает ее в пепельницу, установленную для курильщиков на подъездной дорожке на заднем дворе. Он тянется ко мне, притягивает ближе и целует. Я чувствую, что он мерзнет, настолько сильно он меня прижимает, ощущаю вкус сигареты на его губах, на его языке и лихорадочно дышу, когда он заканчивает поцелуй. Он достает следующую сигарету из пачки и прикуривает.