Чтение онлайн

– Вот и суббота настала, что скажешь нынче, товарищ председатель? ехидно осведомился низенький, полный Наджаф.

Тут только Рустам и вспомнил о своем обещании. Уже четыре месяца в школе не было преподавателя русского языка: прежний учитель с начала летних каникул отбыл в Баку и не вернулся. Рустам успокоил односельчан: на неделе все уладится. Ему поверили, а он даже пальцем не пошевелил. Забыл... Помянув про себя недобрым словом беглеца, председатель решил отшутиться:

– Что вы дни считаете? На этой неделе что, жизнь кончается? Дал слово - значит, сдержу.

Однако колхозники не расходились: одни помалкивали, а кое-кто недовольно роптал:

– Тебе-то хорошо: дочь выучилась всем премудростям, под матрац аттестат засунула!

– Какая ему забота, что нашим малышам учиться да учиться...

– Доставай где хочешь учителя!

– Все я да я! Есть же партийная организация, комсомол есть. Кажется, я хозяйство взвалил на плечи: ноша не из легких. Другой бы давно на моем месте согнулся.

– Святая правда!
– подхватил Ярмамед.

Председатель неспешно вытащил коробку с табаком, набил трубку. Коробка выскользнула из его рук, но кто-то поймал ее на лету, почтительно подал. По проворному движению угодливой руки Рустам узнал Ярмамеда и, не поблагодарив, чиркнул спичкой, жадно затянулся.

– Зря в наш огород камешки бросаешь, - сказал Наджаф.
– Мы этим делом тоже занимались, а с хозяйством ничего не случится, если и ты хоть раз съездишь в район.

Рустам знал, чем поддеть Наджафа.

– Ай, товарищ секретарь! Если бы ты в работе был таким же мастаком, как в разговорах, то давно уже сделался бы знатным трактористом республики!

Но Наджафа было мудрено смутить.

– Ай, дядя Рустам, - в тон председателю возразил он, - не о комсомоле и не о тракторах речь идет, о школе!... Народ хочет, чтобы председатель о школе позаботился.

– Где ему помнить о школе!
– вмешалась тетушка Телли; боевой нрав ее был известен всему району.
– Он ведь забыл, какой у нас год на дворе стоит. Вчерашним живет! Теперь образование от каждого требуется. Коль ты председатель, изволь хоть из-под земли достать учителя!

– С твоим язычком не только до Мекки - до края света доберешься, натянуто засмеялся Рустам.

– Ты из меня дуру не строй!
– оборвала его старуха.
– А то я тебя так ославлю, что вся Мугань сбежится глазеть. На прямой вопрос и отвечай прямо!

– Рустама-киши хочешь опозорить!
– возмутился Ярмамед, со сладенькой улыбкой заглядывая в глаза Рустаму.
– Да будет благословенна мать, родившая такого сына!

Старуха яростно простерла руки над головой Ярмамеда.

– Ишь ты, краснобай! Повадился смазывать маслом председательские пироги! Не то что Рустама-киши, министров высмеивают, если провинятся...

У председателя нрав был покруче, чем у тетушки Телли. И произнеси такие обидные слова кто-либо иной, он сумел бы ответить, но при мужчинах стыдно связываться с болтливой старухой, и, пересилив раздражение, тяжело дыша, Рустам обратился к Ярмамеду:

– Сотни раз толковал тебе, что работник правления не должен впутываться в посторонние дела! Есть у тебя служебные обязанности - ими занимайся! Как ты смеешь мешать уважаемой колхознице высказывать свое мнение!
– И, отвернувшись от Ярмамеда, он проникновенно сказал собравшимся: - Потерпеть придется, товарищи. Советская власть тоже не за одну неделю напоила влагой засушливые земли Мугани! А учитель что? Будто у министерства народного просвещения нет в резерве учителя!...

– Исчерпывающий ответ!
– с иронической улыбкой заметил Наджаф.

А тетушка Телли спросила:

– Верное твое слово?

Председатель опять вспылил: с любым колхозником он умел поладить, а языкастая баба всегда доводила его до белого каления.

– Что, тебе больше других надо? Кто ж это из твоих деток без учителя страдает? Всего у тебя один сын Керем, да и тот чабан. Не я ли его заведующим фермой назначил?

– Одного родила или пятерых мое дело. Не тебе график составлять, сколько рожать и когда!
– тотчас возразила тетушка под дружный смех собравшихся.
– И почему именно ты поручил моему сыну ферму? На это правление есть. А если Керем молодец, так хвала его трудолюбию. Мне наконец хвала! И в школу если не дети, так внуки мои бегают. А если бы и внуков не было...

Ярмамед, не потерпев такого посрамления председателя, выкрикнул:

– Хватит, тетушка, хватит! Язык отвалится!

Но тетушка Телли отмахнулась от него, как от мухи.

– Если б внуков не было, о чужих детях заботилась бы! Их вон дети, что мои родные.
– И она широко развела руки, словно хотела обнять всех столпившихся у крыльца.
– Только такой, как ты...

– Не забывайся, Телли, угомонись!
– строго сказал председатель и, поняв, что дальнейшие препирательства не предвещают ему ничего приятного, направился к гаражу, где стояла его собственная, недавно приобретенная "победа".

Через несколько минут машина с глухим завыванием помчала его в районный центр.

Из-за одного учителя Рустам не потащился бы по грязной, ухабистой дороге за сорок километров в район. Были дела поважнее. Только вчера выяснилось, что семена озимой пшеницы не взошли на площади более ста гектаров. Теперь придется перепахивать и пересевать весь клин. И перепахать и пересеять нетрудно, но ведь надо договориться с МТС, чтобы посчитали этот участок залежью, включить его в план весенних работ, добыть семена. Тут не то что в район в столицу помчишься!

Несколько дней подряд, до вчерашнего вечера, шел мелкий, назойливый дождь. Дорога раскисла, из-под колес летели комья грязи. Муганская грязь как клей: на миг остановился - присохнешь. Выбоины, залитые мутной водою, подбрасывали машину, но Рустам даже на поворотах не сбавлял скорости, желая побыстрее выбраться на асфальтированное шоссе.

В полуоткрытое окно струился поток сырого, прохладного воздуха, насыщенного степными запахами. Даже зимою степь благоухала - и влажной корой безлиственных кустарников, и мокрой, раскисшей от дождя землей, и жухлыми травами, и пробивавшейся упорно, несмотря на зимнее время, изумрудно-зеленой отавой.

Студеный ветерок охладил Рустама, он успокоился, и недавние споры уже казались ему бессмысленными и случайными. У него было отходчивое сердце, и даже на тетушку Телли он теперь не сердился. "Самое скверное невыдержанность, - упрекал он себя.
– Вспыхнешь, как стружка в костре, - и пиши пропало. Людям наговоришь неприятностей, себе настроение надолго испортишь. А Мугань-то, наша Мугань, - какая красавица! Ни конца, ни края ей нет, глянешь - сердце поет. Даже сейчас, в дождь, в распутицу, степь как будто улыбается тебе, хочет порадовать, развеселить..."