Чтение онлайн

Он скорчил деловую морду и умчался, а мы с Митей направились ко мне в комнату, потому что общаться еще с кем-то после княжеской семейки у меня попросту сил не было.

Николай Степанович выглянул, оценил мой замученный вид и заволновался:

— Петр Аркадьевич, вам помочь раздеться? Это входит в мои обязанности.

— Спасибо, но я сам, — сразу отказался я. — И сразу спать.

Он неодобрительно покачал головой.

— Давайте я вам чашечку чая успокаивающего принесу?

— Только без зелья, — предупредил я. — Чтобы никакой алхимии, иначе у меня могут возникнуть проблемы.

— Совершенно никакой алхимии, только травки и мед, — он рассмеялся. — Алхимии не обучен, а вот всяческие травяные сборы для вашего дедушки делал. Что-то у меня есть с собой, но запасы следует пополнить.

Он спохватился и бодро направился на кухню, а я дошел до своей комнаты, где меня уже ждал Валерон, выплюнувший весь ворох крупных кристаллов. Пораскладывать их, что ли, по пакетикам с этикетками, чтобы не просматривать каждый раз? С одной стороны, так дополнительно тренируется навык, а с другой — муторно искать нужное. Хотя, опять же, слишком много пакетиков будет. И без того у меня мелочь разложена по навыкам.

К тому времени, как Николай Степанович пришел с кружкой ароматно пахнущего чая, содержимое кристалла уже действовало. Я словно погружался в густую серую мглу и выныривал из нее. Голова кружилась, суставы ломило, и очень хотелось лечь, укрыться и расслабиться под одеялом.

Николай Степанович задерживаться не стал, дождался, пока я опустошу чашку, и с ней ушел, после чего мне наконец удалось растянуться на кровати. Но чувство покачивания и нахлынувших волн никуда не делось. Я все также погружался и выныривал, погружался и выныривал — и в таком состоянии незаметно ухнул в сон.

Проснулся утром мокрым насквозь, но больным себя не чувствовал, а вот слабым и до неприличия вонючим — напротив. Пришлось собирать и постельное белье, и свое исподнее и отправлять в купель Макоши после того, как отмылся сам. Купель белье отстирывала прекрасно, один минус — не выжимала. Но с этим я мог справиться и сам.

— Ты как? — подскочил Прохоров, когда я уже развешивал вещи. — А то лохматый говорит, что тебе может целитель понадобиться.

— Похоже, обошлось все. Повезло, — ответил я.

— Чет ты бледный совсем. Как после болезни какой. Это тебя так вчерашний ужин у Куликовых приложил? Че хотели-то?

— Чужими руками жар загребать, — пояснил я. — В данном случае моими — доходы с остатков вороновского княжества. Пообещали поддержать, если выставлю свою кандидатуру в качестве нового князя.

— А ты че?

— А я отказался. Мне не нужны чужие условия, — пояснил я. — Помогли бы они на копейку, если бы вообще помогли, а содрали бы потом на рубль в любом случае. Потому что у Куликовых нынче ни денег, ни дружины, одна княжеская спесь осталась. Смысл с ними связываться? Они не столько помочь, сколько поиметь хотят. Скажи я им «да» — сразу должным оказываюсь, даже ничего не сделав.

На это Мария Васильевна меня и выводила. Остальным такое поведение невместно, а ей простительно. Мол, красивая девушка, ветер в голове, говорит что думает, не научилась еще притворству. Да только там у них только младшая говорит, что думает, остальные пытаются манипулировать окружающими.

— Это да. Но ты прям больным выглядишь.

— Я с расстройства вчера решил большой кристалл использовать. Второе сродство к Тени попалось.

— Петь, ты сдурел? — вытаращился на меня Прохоров. — Ты недавно от Огня чуть не подох. И это тебя ничему не научило.

— Научило, — не согласился я. — Что сродство второе можно брать, когда хотя бы одно заклинание доросло до полтинника. У меня Теневая стрела пятьдесят второго. Вот я и рискнул. И даже целителя звать не пришлось.

Я создал теневой сгусток в качестве иллюстрации. Он оказался куда плотнее и темнее, чем был, когда я его в последний раз использовал. Убойная сила тоже должна была вырасти, но здесь этого не проверить. Но надо сказать, что принятие второго сродства к Тени прошло куда легче, чем второго сродства к Огню. Я с опозданием вспомнил совет целителя не использовать магию после принятия второго сродства, но, подумав, решил, что совет относился к тому случаю, когда я это сделал, не добрав нужные уровни, а значит, сейчас мне ничего не грозит. И все же пару дней воздержусь от магии.

— Впечатляет, — признал Прохоров. — Ты прям как на дрожжах прешь.

— Тренируюсь много, — скромно сказал я.

— Дык я тоже много тренируюсь, — обиженно выдал Прохоров. — Завсегда так. Одни получают че-то легко, а другие хоть убейся — ниче не получат. Жизня.

— Тот, кто не делает, ничего и не получит, — намекнул я. — Артефакторику ты себе, можно сказать, выгрыз. А сидел бы на жопе ровно — ничего не получил бы.

После купели с каждой минутой я чувствовал себя все лучше и лучше. Хотелось чем-нибудь заняться. Артефакторика отпадала — там без магии не обойтись, кузня мне тоже, пожалуй, противопоказана. Заняться механикой? Сделать часы для мастерской?

Я в задумчивости двинулся в сторону кухни, решив сначала поесть, а уже потом определяться с ближайшими целями.

— Петр Аркадьевич, доброе утро.

— Доброе утро, Павел Валентинович.

— Выяснилось, что у нас нет необходимых учебников для занятий с Григорием. Конечно, заниматься можно и без них, но это не будет системным подходом, понимаете?

— Понимаю, — согласился я, поскольку понял не только это, но и то, чем займусь сегодня. — Напишите мне список, я после завтрака выеду в Гарашиху. Вроде со вчерашнего дня не льет, даже подсохло уже.

— Конфеты! — обрадованно тявкнул Валерон. — Нам нужны конфеты.

— И конфеты тоже, — согласился я. — Пишите списки, кому чего надо.

— Издеваешься? — оскорбился Валерон. — Тебе так сложно запомнить мою единственную просьбу?

— Зачем тебе писать? Ты же со мной поедешь, напомнишь в случае чего. Это я остальным.

— А я? — возмутился Прохоров.

— А ты остаешься на защите дома. Потому что искажения, хоть и редко, но днем тоже открываются, а наши гости не смогут себя защитить.

В результате после завтрака я выезжал с одним общим списком, который был составлен в том числе и при участии Валерона, который, видно, надеялся на то, что я закупки буду вести в том порядке, в котором они находятся в списке, а к концу напрочь забуду, что там было в начале, поэтому слово «конфеты» фигурировало в списке пять раз: в начале, в конце и три раза в середине. Для гарантии. В самом верху для себя я написал «лыжи» — чтобы уж точно не забыть, а то в следующий раз выехать может уже и не получиться.