Чтение онлайн

…Небо разлетелось обрывками смятой пленки и перемешалось с землей. Перед взглядом встала непроницаемая темная стена, а потом, спустя день или век, исчезла, возвращая реальность, где все еще сновали черные точки танков и едва различимые пехотинцы. А над ними шел снег, кутая почву в саван, лес шелестел, скупо теряя листья, а повстанцы, с которыми воевала армия, исчезли, будто их не было.

…Потом лес мелькал слева и справа, безжалостно хлестая кривыми ветками, земля то удалялась, то приближалась, а клочки серого неба были слишком далеко, чтобы до них дотянуться. Наконец, деревья кончились, оборвавшись огромной поляной, накрытой переплетенными, как лианы, длиннющими ветками. Эта импровизированная крыша надежно скрывала отсутствие леса, и лишь в самом центре идеальный круг света падал на густую траву, освещая…

Сердце Леса Ивви.

Мери проснулась вся в поту и сразу же вскочила, сев на кровати. Дыхание сбивалось, сердце стучалось в ритме пулемета, а перед глазами растворялись последние картинки первого в ее жизни сна…

— Доброе утро.

Димас обеспокоено разглядывал встревоженную девушку, так смотрит мать на заболевшего ребенка, коснувшись его лба и чувствуя жар.

— Ты как? В порядке?

— Да… Просто… — она вымучено улыбнулась. — Сон плохой приснился.

— Тогда пусть он останется только сном.

Парень, имитируя суеверность, трижды сплюнул через левое плечо. Но, что странно, при этом ни капли веселости не проскользнуло в его насыщенно-оранжевых зрачках. Да и вообще — каждое движение Димаса было излишне резким, а сам он весь согнулся, сгорбился, будто на его плечи взвалили тяжеленный валун. А еще «курсант Рах» был, что называется, при параде — одет в самую строгую форму, умыт и причесан, а на пальцах сиротливо белели куцые ногти, которые он совсем недавно подстриг.

— Дим, что случилось?

У девушки были кое-какие предчувствия, но она хотела знать наверняка. К тому же, вдруг обойдется, только зря приятеля потревожит…

— Война.

Коротко сказал Дим, следя за реакцией Мери — та вздрогнула, укуталась в одеяло, будто тонкая тряпка могла защитить ее от реальности, а потом стиснула зубы и выскользнула из кровати.

— Когда?

— Сегодня. Директор Китомура вызвал нас по одному и объяснил ситуацию. Пока ты сладко спала и видела свой сон, я получил сжатый инструктаж.

— Я тоже отправлюсь с вами? Черт… Пусть только они попробуют оставить меня в этих стенах!

Мери сжала кулаки, скрывая за показной злостью неуверенность, постепенно переходящую в страх. Она не хотела умирать и не хотела, чтобы погиб кто-либо из курсантов. Даже этот омерзительный Адам Голод… Даже он.

— Не беспокойся, — спокойно ответил Дим, — на Ивви перебрасывают весь личный состав академии. Говорят, что это личный приказ архистратига.

— Который Михаил?

— Ага, он самый. Его считают строгим, но справедливым, хотя ходят слухи, что он вообще не человек…

Дим немного помолчал.

— Ну что, собирайся… Иначе рассмешишь весь наш отряд этой пижамой, — сказал он после паузы. — У нас есть пара часов, не больше. Поспеши.

— Нашел время для шуток, — Мери бросила обиженный взгляд на свой спальной костюм, — По-моему, никто, кроме тебя, над ней и смеяться бы не стал…

— Да какой уж тут смех, — слова Дима были так же тяжелы, как и его мысли. — Война началась…

Украшенное грязно-серыми разводами облаков и слегка подсвеченное багровой полосой горизонта, небо двигалось к своему завершению, постепенно теряя краски. Каких-то пару часов назад небесный свод выглядел иначе: солнце слепо пялилось на землю желтым глазом, будто желая прожечь несчастную твердь насквозь, тучи деловито сновали где-то там, впереди, над лесом, а приглушенная тишина обещала ненастье. Не сейчас, спустя время.

Пока же небеса еще не решили, какими станут, их оттенки бледнели, постепенно скатываясь к банальной прозрачности, через которую ночью проступят белые дырки звезд…

— Неопознанный объект, приближается со стороны материка.

Человек в стандартной армейской форме буквально прилип к экрану системы слежения.

— Расстояние пять километров двести метров, сокращается. Скорость примерно сто километров в час, предположительно это легкий шаттл.

Он повернулся к своему напарнику.

— А ты как думаешь?

— Я думаю, что сначала стоит определиться — докладывать начальству или нет, — со знанием дела ответил тот. — Установил, каким курсом идет наш ночной летун?

— Еще же вечер… — начал было первый солдат, но под строгим взглядом второго тут же осекся и быстро затараторил. — Юго-юго запад, если его оставить в покое — прямиком в центр Леса угодит.

— Занятно… И кто такой смелый, что не боится нарушать прямые распоряжения командования? Кто поплевывает с высоты на приказ самого архистратига Михаила?

— Хороший вопрос… — первый засуетился. — Может, собьем его? Повод-то есть… Заодно опробуем нашу противовоздушную защиту.

— А что ее проверять? Работает как часы — на сто процентов уверен. И вообще… Какой-то ты сегодня кровожадный. Не навоевался еще?

— Так мы же еще не воевали! — возмутился солдат, обнаруживший нарушителя. — Только днем сюда приехали!

— А ты хочешь? Не терпится поскорее начать? — второй состроил брезгливую мину. — Ладно, пока следи за ним. Когда окажется над Лесом — тогда будем думать, сбивать или нет. Ох, одни проблемы с этими…

Закончить фразу и сообщить приятелю о таинственных «этих» солдат не успел. Он только открыл рот, только придал лицу глубокомысленное выражение, как разговор был грубо и шумно прерван писком локатора.

— Что за?..

— Смотри-смотри! — восторженно пролепетал завороженный наблюдатель. — Точка на экране меняет форму!

— Меняет? У тебя, что, галлюцинации? Мы же еще в Лес… не вошли.

Фраза прозвучала обрывочно и криво, как зажеванный допотопным печатающим устройством лист бумаги, второй солдат, все время строивший из себя «крутого парня», побледнел и сглотнул подступившую слюну. Их привезли сюда прямо из академии, о войне они знали только теорию, да фильмы с картинками, которые лишь весьма приближенное представление дают, просматривали на занятиях. На этих застывших слайдах, срезах времени и пространства, все было проще и понятнее, а искусственные сюжеты создавали обманчивое впечатление безболезненности и восторга, бесконечного фестиваля впечатлений…