Чтение онлайн

Я присел рядом с ним. Сидеть было очень мягко и удобно. Мы посидели минуту молча.

– Все равно не верится, - сказал, наконец, я.
– Понимаешь, наверное...

– Мне и самому иногда не верится, - кивнул Матвей Иванович.
– Значит так, сначала я сам лягу. Покажу, что ничего опасного здесь нет. Потом - ты. И потом уже - поговорим. У меня в холодильнике пиво есть.

– Так уж и ничего опасного... Полетит какая-нибудь хреновина на полпути... Сам, наверное, боишься.

Матвей Иванович странно взглянул на меня, вздохнул и сказал: - Об этом - тоже обязательно поговорим. Можно сказать, что только об этом и поговорим... И давай поскорее!
– добавил он.
– Поехали!

Я пересел на стоящую рядом широкую двуспальную кровать. Матвей Иванович пощелкал какими-то тумблерами, покрутил пару ручек, разделся догола, лег на живот, подмигнул мне и вдруг на три секунды стал каким-то размытым, полупрозрачным. А потом - появился опять. Только с трехдневной щетиной и грязными по колено ногами.

– Вот и все!
– сказал он.
– Теперь ты. И пойдем скорее пить пиво!..

– А мне... тоже раздеваться? Это обязательно?..

Матвей Иванович улыбнулся.

– Стоит!
– кивнул он и рассмеялся.
– Мне кажется, стоит сразу раздеться.

Я пожал плечами, разделся и, поерзав, лег на Машу. Матвей Иванович присел рядом, пощелкал тумблерами, покрутил ручки, подмигнул мне и исчез.

– Ха-ха-ха! Не обманул Матвей! Ну здорово, добрый молодец!
– раздался низкий голос, и лежащая подо мной женщина обняла меня, нежно провела ладонью по спине и чмокнула в губы.

Она тоже была голой.

– Катериной меня зовут, - объяснила она и засмеялась.
– Матвей мне все объяснил. Проказник! Представляю, каково тебе сейчас!.. Ну да не бойся! Брось! Здесь бояться тебе нечего.

И она опять поцеловала меня.

Через три дня я вдруг, совершенно неожиданно для себя, увидел перед собой Матвея Ивановича. Он все так же сидел на корточках и осторожно улыбался, почесывая щетину.

– Ну как?
– тихонько спросил он.

Я сел и осмотрел спальню. Похоже, что за эти три дня ничего здесь не изменилось. Моя одежда все так же лежала на кровати, Матвей Иванович не успел даже вымыть ноги.

Я провел рукой по подбородку и ничуть не удивился - побриться я собирался еще позавчера, но так и не успел - не было времени.

– А почему у тебя ноги грязные?
– спросил я.

– Да так, сам виноват. Вляпался, - он улыбался!
– Пойдем пить пиво!
– Матвей Иванович выключил Машу.
– Только я ноги, пожалуй, все-таки вымою.

Кухня у Матвея Ивановича была тесная, маленькая. Мы, так почему-то и не одевшись, сели рядом на узкий диванчик, нарезали докторской колбаски и открыли по бутылочке пива.

– За научный прогресс!
– сказал Матвей Иванович. Мы выпили.

– Ну, давай! Вижу: куча вопросов! Только сначала честно: ты не обиделся?

Я не знал, обиделся я или нет. Я вообще ничего теперь не зная. И мы опять выпили.

После третьей я смог наконец сформулировать первый вопрос.

– Ты отправляешься в некий момент далекого прошлого, назовем его "момент X". И вдруг встречаешь там меня. Удивляешься, думаешь: "Как он-то сюда попал? Либо: я, вернувшись обратно, сам запущу его в этот "момент X"; либо второе: он сам сделал машину времени и, подлец, держит это в тайне! Вот так встреча! Тут-то мы твою тайну и рассекретили!" Понимаешь вопрос?.. Как бы попонятнее сформулировать...

– И не пытайся!
– махнул рукой Матвей Иванович.
– Можно, например, так: "Иду я как-то по улице, и вдруг вижу самого себя, идущего навстречу..." Или еще круче: "Отправляешься в прошлое и встречаешь в какой-нибудь забегаловке еще троих себя. Кто из них настоящий?" Или...

Я жестом остановил его. Мы выпили еще по кружечке пива.

– Хороша Катька-то?
– спросил он, помолчав.

– Я все боялся, что какой-нибудь князь Потемкин-Таврический завалится. Или граф Орлов...

– Ага. Я тоже вначале боялся...

Мы закурили. Матвей Иванович включил радио, передавали прогноз погоды на завтра. Матвей Иванович выключил радио.

– А...
– начал я.

– Много!
– ответил Матвей Иванович.
– И в Африке был, в джунглях, и...
– он опять махнул рукой.
– Не считаю уже. К некоторым часто наведываюсь. Одна, представляешь... Впрочем, нехорошо об этом... Не хочу. Ничего?

– Ничего. Я так спросил.

Я вдруг сообразил!

– Послушай! Это же страшная штука! Это же...
– Матвей Иванович улыбнулся.
– Ты трехлетнего Гитлера придушить не пытался?

Матвей Иванович вздрогнул, посмотрел на меня, удивленно вскинул брови.

– Ванюша!
– помолчав, сказал он.
– Ванюша!..
– и склонил голову мне на плечо.
– Я, все-таки, не зря тебя так люблю! Ты же... Я, не поверишь, вот именно об этом сразу и подумал, когда понял, что она работает. И именно, почему-то, про трехлетнего! Какие мы с тобой одинаковые... Давай за нас с тобой!

– Ну и?
– выпив, напомнил я.

– Что?
– удивился Матвей Иванович.

– Гитлер...
– осторожно сказал я.

Матвей Иванович вдруг заплакал. Выпили мы немного. Всего по три бутылочки.

– Я боюсь, - выдавил он, наконец, и заплакал сильнее прежнего.

– Но ведь он же... Из-за него миллионы погибли! И Сталина! И Пол-Пота! И...

– Да я не о том!
– закричал Матвей Иванович.
– А вдруг они мои дедушки? Куда я вернусь, а?.. Я и так каждый раз, когда возвращаюсь, удивляюсь, что стены в комнате не другого цвета!..

– А все-таки - снова отправляешься?..

– Хочется, - помолчав, признался Матвей Иванович и совсем смутился.

– Слушай, - подумав, сказал я.
– Ты мне своей фантастикой голову не морочь. Можно ведь сделать простой эксперимент - влияет то, что ты, отправившись в прошлое, сделаешь, на настоящее, или не влияет? Пошли!

Я уложил его на Машу В. и сказал: - Отправляешься куда-нибудь в недавно, в позавчера, скажем. И вот здесь, на стенке, ставишь крестик. И сразу обратно! Если останется, когда вернешься, значит...

Матвей Иванович пощелкал тумблерами, помутнел, встал с Маши. На стене появилось отчетливое слово ХУЙ.