Чтение онлайн

Ярость огненными молоточками стучала в голове Молота, застилая сознание и мешая ясно мыслить. Булавин оскалил зубы и вновь негромко зарычал. Вытянув руку со скрюченными пальцами, он шагнул вперед, собираясь стиснуть, сдавить в ладонях хлипкую шею Кадживейта.

Внезапно его голову пронзила боль. Мир закружился и зашатался перед глазами. Полковник охнул и опустился на одно колено, прижимая руки к пульсирующим вискам. Боль была нетерпимой, словно кто-то вворачивал в его голову огненный прут.

Боль вытеснила из сознания полковника нестерпимое желание прикончить Кадживейта. Все, о чем он мог сейчас думать, так это только о том, чтобы эта невыносимая пытка кончилась. И боль мало-помалу начала утихать. Вскоре от неё не осталось ни следа, и Булавин снова смог подняться на ноги.

— Превосходно, — донесся до него довольный голос Кадживейта.

Подняв глаза, Молот увидел расплывшуюся на губах императора самодовольную улыбку. Он явно ощущал себя полным хозяином ситуации. А это немедленно вновь разозлило полковника. Его буквально трясло от гнева, и он никак не мог совладать с охватившей его яростью. Но, стило Молоту подумать о том, как же ему хочется стереть эту наглую улыбку с лица Кадживейта, желательно его же фиолетовой кровью, как в голове полковника вновь вспыхнула боль. Булавин до хруста сжал зубы и стиснул кулаки так, что ногти впились в кожу ладоней.

— Ты не можешь мне навредить, я позаботился об этом. Одна только мысль об этом причиняет тебе такую невыносимую боль, какую не в силах вытерпишь ни одно живое существо, — немного понаслаждавшись видом его мучений, довольно заметил Кадживейт.

— Что… что ты со мной сделал? Где мои люди? — отдышавшись, спросил Молот.

Кое-как успокоившись, ему удалось взять под контроль сжигавшую его ярость, превратив её в спокойное, ровное пламя.

— Тебя в самом деле это интересует? — удивленно приподнял бровь Кадживейт и недовольно посмотрел на чоха.

Булавин прислушался к себе и вдруг обнаружил, что если первый вопрос его действительно волновал, то второй у него вырвался чисто машинально. Как будто воспоминание из сна, в котором он был заботливым командиров, готовым стоять насмерть за жизнь каждого своего бойца. Хотя сейчас Молот не мог даже ума приложить, как его могли заботить такие мелочи. Медведь, Горилыч, Сверчок, Пилюля, Руся… он отлично помнил носивших эти имена людей, но более не испытывал к ним никаких чувств. Когда-то они были его командой, его семьей, и он не задумываясь пожертвовал бы жизнью ради любого из них, а сейчас ему было совершенно плевать мертвы они или нет.

— Что ты со мной сделал? — в упор взглянув на Кадживейта, требовательно спросил Молот.

— Что последнее вы помните? — вновь прозвучал в его сознании голос чоха.

Булавин нахмурился. Помимо собственных воспоминаний, в его памяти обнаружились и совершенно новые сведения. История империи Кадживейта, её язык, письменность. Молот помнил, что сорок лет назад Кадживейт бросил вызов своему узурпировавшему трон брату Дагту, но потерпел поражение и был вынужден бежать в дальние миры. Там он нашёл уникальную планету, с помощью биологических образцов с которой ему удалось создать целую армию солдат-тритов. А потом Кадживейт встретил чохов. Эта раса была куда древнее всех тех, что входили сейчас в состав империи. Они покорили дальний космос задолго до того, как на орбиту вышел первый искусственный спутник Трона.

Чохи заселили многие планеты, в том числе и некоторые под самым боком людей. Но до этих пор чохи старалась держаться подальше от конфликтов Вселенной. Они видели создание империи Зартана и её постепенный упадок Но Кадживейту как-то удалось убедить их выступить в этой войне на его стороне. С их помощью он выстроил целый флот и вернулся в центральные миры. Кадживейту удалось завоевать половину старой империи, но его троюродный братец Дагт по-прежнему удерживал несколько десятков миров в центре старой империи. До тех пор, пока они не падут, победа императора Кадживейта не будет полной. Булавин помнил всё это, хотя и не мог этого знать.

— Я помню станцию, — наморщив лоб, ответил на заданный чохом вопрос Булавин. — И… тритов. Они захватили нас.

Кадживейт переглянулся с Коргом и довольно кивнул, вновь огладив ладонью бородку.

— Хорошо, это очень хорошо. Земля — чудесная находка. Из вашей расы получатся отличные, выносливые рабы. Вы непокорны, но это мы исправим… — Кадживейт цепким взглядом впился в лицо полковника, следя за малейшим изменением его выражения.

Но слова императора не тронули Булавина. Ему было плевать и на Землю, и на всех оставшихся там людей. Единственная персона, которая его заботила — это он сам. На мгновение что-то, что осталось в нём от прежнего «Я», всколыхнулось, возмутившись подобному равнодушию, столь противоречившему его прежней натуре. Но Молот без труда продавил этот слабый протест и вновь задал единственный интересующий его сейчас вопрос:

— Что вы со мной сделали?

Кадживейт отошел в сторону и задумчивым взглядом уставился на темную панель одного из приборов.

— Мы тебя клонировали.

— Что?.. — Булавин онемел от удивления.

Он был готов услышать какой угодно ответ, но только не тот, что сейчас прозвучал.

— Мы забрали тебя и твоих людей со станции, чтобы узнать, стоит ли нам опасаться вашей расы… ты же понимаешь, мой друг: безопасность империи прежде всего… — Кадживейт мгновение помолчал, подбирая слова. Повернувшись к Булавину, он посмотрел ему в глаза и без эмоционально, словно просто озвучивая несложную истину, добавил: — Мы взяли образцы твоего ДНК и сняли копию биотоков личности, а затем клонировали. Но не один к одному. Во-первых, я распорядился передать тебе часть знаний о нашем мире, чтобы он не был для тебя чужим. Во-вторых, мы клонировали тебя без «морального ограничителя».

— Как это? — сдвинув брови, хмуро спросил Булавин.

— В мозгу каждого живого существа есть некий «моральный ограничитель», который не позволяет ему совершать определённых поступков. Одним он запрещает убивать, другим не дает красть… В общем, это механизм, который помогает определять нам, что хорошо, а что плохо, что можно делать, а что нельзя. Я же считаю, что это лишь мешает, ограничивает нас. Только избавившись от ханжеской заботы о ближнем разумное существо может достичь своей истинной силы. Считай это моим подарком тебе, мой друг, — Кадживейт усмехнулся, искоса наблюдая за реакцией полковника на свои слова.

Молот нахмурился. Он вновь прислушался к себе, пытаясь вспомнить какого это было — ощущать тревогу, желание защитить и позаботиться о тех, кто зависел от него. Ничего, пустота.

Осталось лишь холодное раздражение и пульсирующий огонь ярости, бившийся в груди подобно второму сердцу. Затих даже тот слабый, протестующий голосок, который он в какой-то момент услышал.

«И как меня раньше могли заботить такие мелочи?» — рассеянно подумал полковник.

И это чувство вседозволенности пьянило. Не заботясь ни о ком, кроме себя, он мог достигнуть таких высок, какие прежнему Булавину, бездарно растрачивавшему свои силы на защиту других, и не снились. Молот понимал, что стал ДРУГИМ, но каково было быть собою прежним он не помнил.

— Я хочу, чтобы ты возглавил мою черную гвардию, — вырвал его из раздумий деловитый голос Кадживейта. — Ты упрямый и свирепый, настоящий зверь, первобытный хищник. Люди империи утратили в себе эти качества, но ты другой, совсем другой. С моим умом и твоей силой мы покорим Вселенную, мой друг! А потом придет черед и твоего родного мира. Он падет к нашим ногам, как и все остальные планеты!

Кадживейт расхохотался. Вытерев выступившие на глазах слезы, он продолжил:

— У тебя нет ментальных способностей, поэтому ты не сможешь контролировать тритов, но это и не важно. Ты будешь командовать моей черной гвардией…