Чтение онлайн

Мишель посмотрела на Джона, а затем на Аарона.

— Доктор Томас, хоть я ценю ваши слова, мы беспокоились не столько о ваших намерениях, сколько о вашей этике. Во время осторожного исследования, мы обнаружили, что вы были высокопрофессиональным терапевтом по травмам. В то время мы думали, что вы можете стать ответом на все наши мольбы. Но затем мы поговорили с Нэнси Бургофф. Вы её помните, доктор? — спросила Мишель, её голос звучал практически злобно от молчаливого триумфа. Выражение лица доктора Томаса не изменилось.

— Да, я очень хорошо помню мисс Бургофф, — сказал он, но не стал продолжать.

— Она рассказала нам, что у вашего партнёра, доктора Хьюна, был роман с шестнадцатилетней пациенткой. В данный момент он отбывает наказание за эту неосторожность, не так ли?

— Это так, — сказал доктор Томас, но, опять же, продолжать не стал.

— Вашу практику закрыли вскоре после его ареста. Также нам рассказали, что вы приходили на собрания ассоциации психиатров таким пьяным, что едва стояли на ногах. Среди психиатров Чикаго пошли слухи, что вы стали алкоголиком. Вы отрицаете эти слухи? — решительно спросила Мишель, глядя на доктора через стол. Ужин был забыт, и Аарон не мог делать ничего, кроме как наблюдать, с тошнотворным ощущением в желудке.

— Я не отрицаю того, что я пью; однако, я никогда не делал этого перед приёмом, или даже когда Аарон был в доме. То, что я делаю в своё личное время, вас не касается, и, для заметки, я не общался с Хьюном со времён его ареста. Он скрывал свой роман от всех, включая сотрудников клиники. Об этом узнали только по единственной причине — беременность девушки. Компания предложила Эмили и её семье очень щедрое мировое соглашение, которое я не могу обсуждать из—за конфиденциальности, но как я понимаю, у неё всё очень хорошо с терапевтом-женщиной, которую я ей порекомендовал. Я не монстр, миссис Даунинг. Если бы меня меня не волновало благосостояние вашего сына, я бы не сидел здесь, позволяя вам выплёскивать на меня свою злость, — сказал доктор Томас и откинулся на спинку своего стула, делая очередной глоток воды. Его ужин остывал в тарелке, стоящей на бордовой салфетке.

— А почему я так злюсь, доктор? Вы проведёте анализ за столом? — её голос был пропитан сарказмом, и Аарон начал подниматься, чтобы сказать ей что-нибудь, но взгляд доктора Томаса остановил его.

— Я здесь не для того, чтобы враждовать с вами, миссис Даунинг. Я пришёл посмотреть, сможем ли мы прийти к мирному решению, чтобы я мог продолжить помогать вашему сыну, — ответил он.

Она фыркнула.

— Как вы ему помогли до сих пор? За последние несколько месяцев я не видела в нём никаких изменений, которые нельзя было бы приписать к его новой дружбе со Спенсером или к тому, что он сам справляется со своими проблемами.

— Мама, когда у меня последний раз был приступ паники? Когда тебе последний раз приходилось кормить меня транквилизаторами вместо конфет? Хочешь узнать, что сделал для меня доктор Томас? Хочешь узнать, как он начал возвращать мне мою жизнь? — спросил Аарон, прежде чем повернуться к Спенсеру. — Дотронься до меня, — сказал он Спенсеру тихим голосом. — До чего угодно, просто дотронься.

— Аарон, это совсем не обязательно, — сказала Мишель высоким от паники голосом, без сомнений готовясь к одной из истерик Аарона, прямо посреди столовой.

— Аарон, пожалуйста... — произнёс его отец, с таким же страхом и беспокойством в голосе.

— Сделай это, — сказал Аарон Спенсеру, пока его родители с ужасом наблюдали. Спенсер протянул руку и коснулся пальцами щеки Аарона. Глаза Аарона закрылись всего на секунду, когда он почувствовал прикосновение своего парня, а затем поднял руку и прижал ладонь Спенсера к своей коже. Вздох, который услышал Аарон, принадлежал его матери, и он поднял голову и увидел в её глазах слёзы. Так что свободной рукой потянулся через стол и взял её за руку.

Слёзы полились свободно.

— Как...? — спросила Мишель, совершенно лишившись дара речи, когда слёзы превратились в рыдания. Свободной рукой она закрыла свой рот, и её тихий плач был единственным звуком в комнате. Стул скрипнул по плитке, и Джон встал. Он обошёл стол, встал рядом с Мишель и обнял рукой её плечи.

— С доктором Томасом я обнаружил, что у меня возникают проблемы с теми прикосновениями, которые я не контролирую. Если я прикасаюсь к тебе или прошу Спенсера прикоснуться ко мне, я это контролирую. У меня всё ещё есть проблемы с неожиданными прикосновениями, но мы работаем над этим. Ну, работали, — сказал Аарон, пожав плечами, и опустил руку Спенсера обратно на стол, не отпуская.

— Над чем ещё вы работаете? — спросила Мишель, и Аарон заметил, что она не использовала прошедшую форму, говоря о его терапии. Это его подбодрило. Должно быть, Спенсер тоже это заметил, потому что мягко сжал руку Аарона. Аарон поднял взгляд на доктора Томаса.

— Я не могу раскрыть содержание наших приёмов, даже твоим родителям, без твоего разрешения. Так как у меня нет с собой никаких заявлений об отказе от претензий, я не могу выдавать какую-либо информацию. Если ты хочешь, чтобы они узнали, придётся рассказывать самому, — с лёгкой улыбкой сказал доктор, и Аарон задумался, насколько это правдиво.

— Ну, мы работаем над определением моих триггеров, вызывающих флешбэки и остальное. Мы нашли то, о чём я понятия не имел — например, грозы. Я не помнил, что в ту ночь была гроза. Так что, когда на улице грозы, я не могу покинуть безопасность своей комнаты. Запах бензина, вид крови, неожиданные прикосновения — все эти вещи могут спровоцировать приступ. Доктор Томас подтолкнул меня найти онлайн-группу поддержки для жертв изнасилования. Я нашёл такую группу, но ещё ни с кем не говорил. Я просто наблюдаю за другими разговорами и вижу, что я не так одинок, как думал. Доктор Томас показал мне, что я могу отвлечься, играя в видеоигры и на какое—то время избегая происходящего. Это только то, чего мы достигли вместе за последние два месяца. Представьте, каким бы я был через год, если бы смог продолжать с ним работать, — сказал Аарон, снова намеренно используя прошедшее время, чтобы его мать поняла, что он не хочет заканчивать эту терапию.

— Это... — начала его мать.

— Впечатляюще, — закончил отец, заставляя её поднять на него взгляд.

— Аарон, мы хотим, чтобы ты добился прогресса, правда. Я просто напугана. Вдруг что-то произойдёт, и доктор Томас больше не сможет тебя лечить. Что тогда ты будешь делать? — спросила Мишель, и у Аарона сложилось впечатление, что она собиралась описать подробнее, но решила не задевать чувства доктора Томаса.

— Тогда доктор Томас может направить меня к другому терапевту, с которым, по его мнению, я сработаюсь. Я буду продолжать использовать блог, чтобы разобраться со своими проблемами. Я буду продолжать использовать инструменты, которые мы разработали. Но, честно говоря, последние два месяца я общался с доктором Томасом практически каждый день, и я верю в него. Пожалуйста, мама, отмени запрет. Я обещаю говорить с вами о том, что происходит на моей терапии, и есть ли у меня какие-либо опасения. Я подпишу заявление об отказе от претензий, чтобы вы тоже могли с ним разговаривать, — настаивал Аарон, чувствуя, как в груди растёт надежда. Боже, он чувствовал себя маленьким ребёнком, который выпрашивает щенка, но если требовалось это, Аарон был готов.

— Я просто... Я не знаю, — снова сказала Мишель, беспомощно глядя на мужа для поддержки.

— В начале этой недели я начал работать со своим коллегой, сам проходя терапию, — сказал доктор Томас. — Нас самих побуждают ходить к терапевтам из-за стресса от лечения пациентов. Некоторое время у меня терапевта не было.

Судя по тому, как доктор наклонился вперёд, казалось, будто он хочет сказать что-то ещё, но не стал.

— Оу... Я рада, что вам станет... лучше, — вяло произнесла миссис Даунинг. Аарону казалось, будто она хватается за соломинки, но что-то в выражении её лица изменилось, и она снова подняла взгляд на мужа.