Чтение онлайн

— Что так поздно? — из темноты коридора шагнул Дохляк, и Сунан порадовалась тому, что не стала зажигать свет. Босые ноги и мужской пиджак сложно было бы объяснить.

— Детишки решили развлечься и позвали на вечеринку.

— Почему пошла? — с угрозой спросил мужчина.

Он не должен был задавать вопросы — Сунан старшая в группе — но Дохляк не раз демонстрировал свою опеку, считая, что пять лет разницы в возрасте дают ему на это право. Сунан мысленно поставила себя заметку разобраться с парнем.

— Потому что это — моя работа.

— Давать издеваться над собой? — вспылил Дохляк, впечатывая кулак в косяк двери. — Демоны, ты лучше любого из этих богатеев, так зачем унижаться? Тебя платят за то, чтобы ты ходила в эту чертову школу и училась, а не служила игрушкой для детишек. Неужели трудно их избегать?

Сунан переступила с ноги на ногу — ступни ничего не чувствовали от холода — и все, чего ей хотелось — согреться, но Дохляк не отстанет. Потащиться за ней, встанет под дверью и будет нудеть, точно старший брат, воспитывающий младшую сестренку.

— А знаешь, почему? Потому что Грязнушка не умеет избегать. Не может стать умнее, сильнее, чем была раньше. А еще она обязательно пошла бы на вечеринку, где будут классные парни. Думаешь, меня не тошнит от школы? От постоянных мерялок: у кого дороже сумка или часы, у кого акции пошли вверх или вниз? Но я держусь и не собираюсь давать повода для подозрений, так что замолкни и не лезь в мои дела!

Мин Ен сел на кровати, с раздражением потер виски — сон, зараза, решил сегодня избегать его спальни. И кто виноват? Хозяйка лакированных туфель, стоящих на тумбочке рядом с кроватью.

Мин Ен со злостью смахнул их на пол. Обессиленно рухнул на подушку. Аутотренинг, занудные лекции профессора Колумбийского университета, сложение и вычитание трехзначных чисел. Он пробовал все. Без толку. Из головы никак не выходила точеная фигура девушки в черном облегающем платье с провокационным вырезом на спине. Стоило прикрыть глаза, как он снова и снова сжимал ее в объятиях, ладонь лежала на обнаженной коже, а широко распахнутые глаза были так близко, что он видел в них свое отражение. И эти приоткрые губы, которых хотелось коснуться… Легкий возбуждающий аромат алкоголя и горьковато-цитрусовый — неожиданный выбор для девушки — туалетной воды.

Слабина в голосе, сбившееся дыхание — он был уверен — его прикосновения не оставили Сунан равнодушной, а бегство лишь подтвердило чувства девушки. Она в смятении и пока не понимает, почему.

— Беги, я все равно догоню, — прошептал, улыбаясь, в темноту, затем перегнулся через край кровати, нащупал валяющуюся на полу туфельку, поставил на грудь. Накрутил на палец тонкий ремешок, накрыл ладонью и, наконец, задремал.

В кабинете председателя горел свет, и Ши Вон решил не откладывать разговор.

— Хорошо погуляли? — поприветствовал его дед, отрываясь от бумаг. Он снял очки, потер переносицу и внимательно, не по-старчески зорко, оглядел внука.

— Да, председатель, — парень склонился в уважительном поклоне.

— Проходи, садись. Последнее время мы видимся редко. Я давно не спрашивал, как дела в школе? Как проходят тренировки? Доволен ли мастер?

— Все хорошо. Вам не о чем волноваться.

Ши Вон устроился на стуле напротив деда. Дышать парень старался в сторону. Не то, чтобы дед напрямую запрещал употреблять алкоголь — он вообще редко пользовался запретами — но Ши Вону было неудобно показывать свои слабости перед дедом. Председатель был требователен к себе, и внук привык его видеть подтянутым, собранным, внимательным к деталям и к людям, которые его окружали. Так же требовательно он относился к семье и подчиненным. При каждой их встрече Ши Вон чувствовал себя так, будто сдает очередной экзамен.

— Тогда скажи, что волнует тебя.

Ши Вон вздохнул, прикидывая, с чего начать непростой разговор.

— Один, эм, мой друг познакомился с девушкой.

Дед поднял брови, сложил ладони домиком, изображая крайнюю заинтересованность.

— Но… Она…

Слов категорически не хватало, Ши Вон мучительно пытался выстроить речь так, чтобы не сболтнуть лишнего. Он не мог предположить, как поведет себя старший родственник, узнав о его подозрениях. Потребует убрать девушку из школы? Раскроет подлог?

— Она скрывает свою семью, никогда не говорит о прошлом, у нее отличная физическая подготовка и полно странностей…

Дед мягко улыбнулся.

— В твоем возрасте нормально считать девушек странными…

Ши Вон вздохнул — как же непросто объяснить то, чего ты и сам не до конца понимаешь.

— Она говорит так, словно выросла в Гонконге.

Взгляд деда потяжелел.

— Поясни.

— Мастер, когда начал со мной заниматься, похоже употреблял некоторые слова и путал ударения.

— Уверен?

Ши Вон кивнул.

— Не говорит о прошлом? Стесняется семьи?

— Не стесняется, а точно скрывает ее от нас.

По лицу деда мелькнула тень, и Ши Вон понял, что его оговорка не осталась незамеченной.

— И ты пришел с этим ко мне? — председатель откинулся на спинку стула, давая понять, что информации категорически мало для серьезного разговора.

— Я хочу помочь, но боюсь навредить. Эта девушка…

Он прикрыл глаза, вспоминая, как легко, точно белка, она перепрыгивала с ветки на ветку, как ловко отбивала удары, как бесстрашно подставилась под прямой в лицо. Она словно кристалл с множеством граней, и каждая грань не похожа на другую.

— Знакомая твоего друга учится?

— И да, и нет, — вот он — скользкий вопрос, на который Ши Вон не имел права ответить правду, — она учится и в то же время работает. Но в ее личном деле нет и слова о Гонконге.

— Уверен — она оттуда?

— Да.

— Хорошо, у меня нет причин не доверять твоей интуиции, как и беспокойству о друге. Похоже, пришло время одной истории, — дед прикрыл глаза, потер указательным пальцем переносицу и неспешно начал говорить: — Когда я был немногим старше тебя и занимал кресло заместителя главы нашего отделения в Гонконге, я часто ходил на обед в кафе, напротив офиса. Кроме хорошей кухни, мне нравилась девушка, что там работала. Понадобилось три месяца, чтобы набраться смелости и пригласить ее на свидание. Мы встречались полгода, когда она исчезла. В тот день, как сейчас помню, шел дождь. Мы заранее договорили идти в кино. Я ждал у входа, вымок, сеанс давно начался, а ее все не было. Мне бы броситься к ней домой, может, застал бы… Но я решил проявить характер. Опомнился и начал искать лишь на следующий день. С работы она уволилась, в квартире поселились чужие люди. Я искал почти год и, как мне казалось, был близок к цели. А потом… стало не до поисков. У нашей компании возникли крупные проблемы в Гонконге, вдобавок, один придурок, воспользовавшись глупостью моего родственника, решил шантажом заставить передать ему часть бизнес. Дело зашло столь далеко, что я готов был сдаться, когда получил фото шантажиста с головой, отделенной от туловища и подписью: «Прими в оплату за фиалки. Не ищи больше, следующий раз я могу не успеть тебя защитить».

Дед встал, открыл бар, доставая хрустальный графин. Плеснул в стакан коньяк и продолжил:

— Фиалки были ее любимыми цветами, и с букетом этих цветов я ждал ее в тот день у кинотеатра.

Он выпил залпом, помолчал.

— Через много лет мы встретились на благотворительном вечере в посольстве. У нее было чужое имя, а в спутниках заместитель министра промышленности Китая. Мне она показалась самой ослепительной женщиной на том вечере, но я сделал вид, что не узнал ее.

— И вы не попробовали поговорить? — с горячностью воскликнул Ши Вон.