Чтение онлайн

— Тогда что делать будем?

— Отвезем его все-таки к хирургу. Пусть ему ногу отрежет, а потом посадим в переходе на гармошке играть. За пару недель он нам на новое крыло насшибает. Да не плачь, дурачок: под общим наркозом больно не будет.

— Проявите милость, братки. Я отдам, обязательно отдам. Побегаю по знакомым и насобираю.

— Ты совсем свихнулся! Зачем нам лишние свидетели? Ладно, не будем тебя калечить. С твоей жалкой помятой рожей и так подавать будут.

— Дело говоришь, Колян. Можно попробовать. Паспорт и права твои, папаша, забираем. Вернем, когда расплатишься. А сейчас отвезем тебя на точку, где будешь работать. Это, правда, не центр, но за день насшибаешь в переходном тоннеле достаточно. Каждый вечер часов в восемь буду подъезжать и забирать выручку.

— Да вы что ребята. Совсем офонарели? Я — кандидат технических наук, специалист по оптическим приборам. Не стану я с протянутой рукой стоять!

— Ох, какие мы гордые! Ну так выбирай между почкой и нищетой. У тебя пять секунд.

И Долгов с испуганной поспешностью выпалил: «Хорошо, я согласен!»

— Тогда садись в свою колымагу и езжай за нами.

Они притормозили возле подземного перехода в новом районе города. Колян, выйдя из машины, властно ткнул пальцем в сторону лестницы, ведущей вниз: «Вот здесь с утра и начнешь. И не вздумай глупить. Везде найдем и пощады не будет».

Когда «Мерседес» отъехал, Николай весело рассмеялся:

— Как тебе пришло в голову сыграть под мафиози?

— Он сам подсказал, назвав нас братками. К тому же морда у тебя, Колян, чисто разбойничья. Никто и не подумает, что ты моряк и старшина второй статьи. А тачка не твоя, а твоей сестры-фирмачки.

— Значит, и моя физиономия пригодилась на праведное дело. Иначе с этого лихача хренова на ремонт ни копейки бы не получили. А у меня отпуск заканчивается. Так что про почку ты здорово придумал.

— Сам не знаю, почему такое брякнул, но пришлось кстати. Мужик здорово перепугался. До сих пор, небось, бедняга дрожит.

И приятели громко рассмеялись.

А Долгов всю ночь не спал: «Хоть и далеко от моего дома попрошайничать буду, но вдруг знакомые случайно увидят. Тут позор! Надо замаскироваться. Завяжу, как чалму, белое полотенце, надену черные очки. У племянника возьму детскую дудку. Когда в неё гудит, то дворняга Кузька ей подвывает. Пусть дает концерт. А что если и кота прихватить? Он часами лежит неподвижно. С ним забот не будет. А животным охотнее помогают. Да и мне проще просить не для себя».

Утром Долгов взял картонную коробку и после некоторого раздумья написал: «Приют для кошек и собак. Спасибо за сочувствие!»

Изменив внешность, как было задумано, он подошел к зеркалу и, осмотрев себя, остался доволен: «Ну и видок, как у настоящего сумасшедшего. Я бы сам себя не узнал».

С этого дня люди начали привыкать к странноватому чудаку в тоннеле, усердно выдувающему из детской дудочки попеременно то хриплые, то пронзительно визгливые звуки. Недовольно морщась, они искренне сочувствовали тоскливо подвывающей музыканту черной дворняге и жалели равнодушного к шумному концерту кота. Мелочь и десятирублевки так и сыпались в коробку с завидным постоянством.

Ежедневно приезжающий к восьми часам Колян, пересчитывая выручку, каждый раз удивлялся: «Хренов факир за день собирает мой недельный заработок. Да ещё оставляет себе пару сотен. Вот уж без забот и пыли легкие деньги срубает».

Накануне своего отъезда из Москвы Николай великодушно объявил: «Ну, все, Павел Николаевич, кончай самодеятельность. За помятое крыло ты рассчитался. Забирай документы. И больше не нарушай!»

Долгов молча смотрел вслед отъехавшей иномарке. А потом, отбросив сомнения, поспешно вернулся на уже ставшее привычным место в тоннеле и принялся с ещё большим усердием выдувать из детской дудочки визгливые звуки.

Преступники проникли в квартиру через разбитое окно, поднявшись на третий этаж по строительным лесам. Кражу можно было отнести к разряду обыденных, если бы не похищенный старинный брегет. Хозяин волнуясь объяснял сыщикам: эту коллекционную редкую вещь давно уговаривает продать один из главных музеев страны.

Вы только представьте: эти карманные часы с боем изготовлены в мастерской французского мастера Брегета ещё при его жизни. Их вполне мог держать в руках сам Наполеон или даже Пушкин.

При взгляде на скрюченное высохшее от долголетия тело и изборожденное морщинами, словно шрамами, старческое лицо, казалось, что сам владелец пропавшего брегета вполне мог быть участником войны 1812 года.

А хозяин продолжал горячиться:

Эти часы передавались в моей семье из поколения в поколение более не хочу их терять.

Если их починить и завести механизм, то они опять будут показывать точное время и числа месяца. Изготовленный почти двести лет назад брегет бесстрастно отсчитывает минуты и секунды нашей с вами жизни. Воистину мы просто не осознаем скоротечности бытия. А взяв в руки старинные часы, четко чувствуешь биение метронома истории.

— Все это прекрасно, но дайте нам точное описание всех похищенных вещей, в том числе и этого брегета, — поспешил перейти к делу капитан Ильин.

— Я это сделаю. Но главное: найдите брегет. И дело не в его стоимости, Мне чудилось, неисправный застывший механизм остановил время, и я не старею.

Поняв, что старик может философствовать долго, Ильин поспешил записать приметы похищенных, вещей. Подполковник Карпов, услышав доклад сыщика, с досадой махнул рукою:

— От этой кражи просто так не отмахнешься! Пропала коллекционная дорогая вещь, и теперь пресса такой шум поднимет, что не успеем отписываться! Надо сделать все и найти этот брегет по горячим следам. Есть какие-нибудь версии?

Основных пока две: это сделали пацаны, играющие на строительных лесах, либо трое маляров, раскрашивающих к празднику фасад дома, где живет коллекционер.

— Ну, ребятней пусть займется инспектор по делам несовершеннолетних, а маляров ты, Ильин, проверишь сам. Пройдешь по местам их жительства и выяснишь, не появились ли у кого-нибудь из них со вчерашнего дня неисправные карманные часы,

Трясясь в дребезжащем автобусе, Ильин прикидывал: «Вряд ли формальная проверка маляров даст положительный результат. Хотя работяги вполне могут загнать краденные у старика вещи своим соседям. Если, конечно, в квартиру залезли они, а не гастролеры».

Первый из проверяемых, Журов, жил в старом пятиэтажном доме. Его соседкой оказалась молодая женщина лет двадцати пяти. Она открыла дверь, даже не спросив, кто звонит.

«Ну что за беспечность! Кругом убивают, грабят, а эта с пухлым младенцем на руках верит в то, что её — кормящую мать, никто не тронет! Да и вряд ли она, занятая ребенком, мне поможет».

Но он ошибся. Разговорчивая соседка оказалась хорошо осведомленной о дрязгах и скандалах в семье Журовых:

— Антонина — моя подруга, но Николая жаль. Вышла за него замуж, родила двух парней-погодков. Так живи, радуйся! А тут нежданно-негаданно её первый парень из тюрьмы явился. Ну Тонька и закрутилась. Ей, видите ли, любовь подавай, сильную страсть и чувства! Как в кино. Ну, а кому это понравится!? Николай ей наподдал как следует. Но видно слабо: она слоено девчонка продолжает на свидания бегать. Руки на себя наложить обещает. Уже две недели отношения выясняют. Вчера вечером опять на весь дом скандалили.