Чтение онлайн

— А брат? Он повлиял на меня гораздо сильнее. Не думаю что всё это, — сказал я, указывая рукой на пустошь вокруг нас, — плод лишь моей душевной боли и дисгармонии с миром. Мой мир рухнул, как и его, но… Боль от потери, что уж кривить душой, была не так сильна, как его. Я утратил то, чего не имел, дед, и моя пустота выглядела бы иначе.

— Ваше Слияние гораздо более глубокое. Близнецы зачастую связаны между собой гораздо сильнее чем остальные кровные родственники. Твоё обещание тоже сыграло свою роль. — замахал самурай руками, прерывая мою речь с уже вновь привычной недовольной миной вместо лица. — Это вообще уже неважно. Нет того Кеншина, как нет и того Леонарда. Есть Леон. Тот, кем ты ощущаешь себя сейчас. И от тебя зависит, кем ты станешь!

— Такими темпами я в ближайшее время стану трупом. Холодным, бесчувственным и изрядно потрёпанным. За этот месяц я оказывался на грани три раза.

— Это я виноват, Леон. Я виноват во всех бедах своих потомков и никто иной. — Дедушка Хандзо понурился и отвернулся от меня, безуспешно пытаясь отыскать солнце в сером от грязных косматых туч небе. — Проклятье. Почти пять сотен лет оно довлеет над нашей кровью, пытаясь уничтожить всех моих потомков. Оно густо замешано на крови и ненависти сгинувшего во Тьме врага. И я до сих пор не знаю как от него избавиться.

Признаться честно, дед меня ни капельки не удивил, потому что подсознательно я давно ожидал подобного откровения. Слишком уж своеобразно складывалась моя жизнь, слишком многое навалилось на одного человека, пытаясь стереть его из мира любым доступным способом. Значит, проклятье. А, спрашивается, кто посмел? Зная врага в лицо, смогу придумать как с ними бороться.

— Вряд ли хоть кто-то из нашего рода в обиде на тебя, дедушка. Кто был тот человек?

— Котаро. Фума Котаро. Назвать эту отрыжку бездны человеком и уж тем более считать его человеком — это страшная ошибка, которую допускало множество людей, причём с самыми трагичными для себя последствиями. Мать прижила его от демона и умерла при родах, а ребёнка воспитывали крестьяне, польстившись на лишнюю пару рук в будущем. Как он попал в клан Фума, мне неизвестно, но именно там ему удалось обрести свою силу. — ответил дед после некоторой паузы и вновь развернулся ко мне. Воспоминания о былом вновь преобразили его, дав уникальную возможность увидеть Хаттори Хандзо в его ипостаси самурая. Глаза старца горели огнём праведного гнева, сам он ожесточился, тяжело дыша и сжимая кулаки до побелевших костяшек. — Мы враждовали. Фума и Ига. Два клана "ночных теней". Две уникальные школы, два идейных противника. Фума убивали за деньги. А Ига служили своему господину, являясь воплощением его воли!

— Это оправдывает убийство? — не выдержал я и иронично заломил бровь.

— Глупый мальчишка! Что ты понимаешь в свои годы?! Мы служили клану Токугава как самураи, а значит не спрашивали себя о морали, признавая за господином право на истинность того или иного решения. Это наш Путь! Это та цена, которую самурай платит за служение! Не согласен? Сойди с Пути, заплатив за это смертью!…

Дед неистовствовал, словно своим вопросом я невольно вскрыл нарыв на его душе. Болезненная реакция предка о многом мне рассказала, ещё большее объяснила и расставила на свои места.

— Довольно криков! — жёстко пресёк я его словоизлияние, решив, что дал ему достаточно времени для полноценного нервного срыва. — Что такое Путь Воина я знаю не хуже тебя, дед. Знаю, уж поверь. Может я и не прошёл его, но достаточно хорошо к этому подготовлен. Избавь меня от подобных нотаций, Хаттори Хандзо!!!

Дед заткнулся. Подозрительно быстро, почти сразу после моего окрика, только налился краснотой, выдавая нешуточное кипение страстей, и всё же сдержался. А спустя минуту тяжёлого молчания и бодания взглядами, так и вовсе откровенно заулыбался.

— Моя порода, что ни говори! — довольно заключил он и, оскалившись демонической ухмылкой, прикрыл глаза. — Есть вопросы?

— Как сюда попасть? — спросил я после коротких раздумий, вычленив из сотни вопросов, порой самый важный.

— Разумно. — подтвердил дед ход моих мыслей, прежде чем ответить: — Медитация. Долгая, по-началу это будет занимать несколько часов. Сейчас ты оказался здесь из-за Рю. Это он тебя притащил. Повторить этот фокус он сможет нескоро, после того сумасшествия, что вы устроили в бою с китайцем, вам обоим обеспечено истощение. Да, к бахиру в ближайшую неделю вообще лучше не обращайся, рискуешь выжечь каналы.

— Рю? Дракон? У него нет имени?

— Дракон. Мой дух-хранитель, а теперь и твой. Призвав его, ты совместил его с Ипостасью Тени, так что теперь твоё зеркальное отражение вновь целиком и полностью принадлежит только тебе. А Рю сможет обрести плоть, что довольно наглядно продемонстрировал. Тебе понравилось?

— Очень. — признался я, с восхищением вспоминая дракона, сотканного из Тьмы и Света. — А кто он? Как его имя?

— Это Рю должен сказать сам. И пока этого не произойдёт, он так и останется лишь Тенью Ушедшего Дракона. Сами разберётесь, тебя ждёт много интересных и приятных открытий, внук. Наше время на исходе. Тебя ждут. Времени осталось всего на один вопрос.

— Не внутренний мир, а какое-то ток-шоу в прямом эфире. — проворчал я, насупился и лихорадочно перебрал все вопросы заново, перерасставляя приоритеты. — Ты сказал, что моя душа изменится. Что для этого нужно?

Дед загадочно улыбнулся.

— Любовь, внук. Это самый верный способ достичь внутренней гармонии. Познай любовь. Остальное придёт самостоятельно.

— С женщинами всё сложно. Не понимаю их. К тому же их много, а я один. — не на шутку пригорюнился я. — Ещё и гормоны думать мешают. Куда ни кинь, всюду клин!

— Говоря о любви, я имел ввиду нечто более глобальное. Хотя, любовь к женщине способна излечить твои раны не хуже любви к жизни и миру вокруг тебя. А с бабами разбирайся сам, внучек, нечего было харизму распускать. Это же наш божественный дар!

— Что?! Божественный дар?! Это как?!

— А вот так. Нравимся мы женщинам, у нас, мужчин рода Хаттори, этого не отнять…

***

Пропустить последние дни учёбы и выспаться? Да!!! Ухватившись за эту возможность, первый день своих заслуженных и выстраданных каникул я частично посвятил сну и отдыху, после чего, покинув больничную палату частной городской клиники, куда меня доставил экипаж скорой помощи, я вихрем промчался по городу, навещая всех дорогих мне и близких людей. Таковых набралось ровным счётом трое — Алла, Гена и…Алекса.

Алекса Бладштайнер… С того момента как она встала рядом со мной плечом к плечу, моё отношение к ней изменилось раз и навсегда. Всем нам дарован выбор. Собственно, религиозные люди считают, что только человеку свойственно выбирать, неважно, разумом или сердцем. Так и мне было неважно, чем руководствовалась молодая девушка, служебной инструкцией или своей симпатией, было это жестом отчаяния или благородным порывом души. Неважно. Главное, что она помогла не смотря ни на что, зная, что умрёт рядом со мной.

Этого достаточно.

Самочувствие оставляло желать лучшего. Чета Лаптевых при одном только моем бледном виде развила было бурную деятельность, целью которой было водворение меня обратно в царство шприцов и пробирок. Героическая попытка бегства сопровождалась моими заверениями в вечной признательности, глубоком уважении и увенчалась успехом благодаря тому, что один юный японец постоянно бегал последние лет десять своей жизни. Догнать и взять меня в плен у опекунов не было ни малейшего шанса.