Чтение онлайн

Однако Юкинари был здесь.

Но он больше не лежал на кровати ученого. В этот раз Гэрэл увидел его на полу, возле стены, в неудобной, неживой какой-то позе. «Неживой»… Гэрэл поймал себя на этой мысленной оговорке и понял, что ему до сих пор сложно думать о Юкинари как об умершем.

В прошлый раз он не осмелился притронуться к Юкинари, но сейчас отчего-то почувствовал настоятельную потребность перевернуть тело, придать ему другую позу — чтобы оно не лежало так, словно его бросили, и бросили весьма небрежно (так оно и было, наверное). Он подошёл к Юкинари, взял его за плечи, приподнял — и изумился: тело было холодным, и кожа была ровно такой же бледной, как и в тот день, когда Гэрэл принёс его в эту комнату, однако оно уже не было похоже на окоченевший труп, и его вес был весом живого человека.

Затем Гэрэл с ужасом заметил, что разрезы на предплечьях Юкинари каким-то образом зарубцевались, превратившись в довольно грубые шрамы. А рана на груди и вовсе исчезла бесследно. Кожа в этом месте была совершенно гладкой; Гэрэл даже засомневался — может, этот разрез ему примерещился?

Юкинари в этот миг не был похож на мёртвого; его лицо было спокойным, красивым. Он как будто спал. Сложно было поверить, что эти выпуклые тонкие веки с проступающими голубыми жилками никогда больше не откроются.

А затем произошло кое-что, чего Гэрэл — как он понял впоследствии — подсознательно ждал в эту минуту, и это кое-что было очень страшным.

А именно: веки мертвеца слегка вздрогнули, и вместе с ними вздрогнули длинные девичьи ресницы, чёрные у корней и слегка светлеющие к кончикам. Глаза Юкинари открылись, и он взглянул на Гэрэла.

— Господин генерал… — тихо сказал он.

Гэрэл вскрикнул от удивления и ужаса и оттолкнул его от себя. Вместо того чтобы упасть на пол безвольной куклой, Юкинари умудрился усидеть на месте, хоть это и потребовало от него усилий: он покачнулся из стороны в сторону, словно успел забыть, как удерживать равновесие. И продолжал смотреть на Гэрэла. Глаза у него были не как в народных байках про живых мертвецов цзян-ши: не красные, не белые; обычные человеческие глаза, совершенно прежние — разве что они стали какими-то мутноватыми, как тусклое стекло, и взгляд у Юкинари был бессмысленный, пустой…

— Господин генерал… — повторил он и протянул к Гэрэлу руку.

Тот, дрожа, отскочил назад. «Боги, если он прикоснётся ко мне, я закричу». Его затошнило. Ещё минуту назад в комнате не пахло ничем, кроме книг, нестираной одежды и объедков, но сейчас он был готов поклясться, что его окружает отвратительный сладковатый аромат могилы. Он начал отходить к двери, не сводя глаз с ожившего мертвеца, словно боясь, что тот может наброситься и убить его.

Но тот сидел на месте и лишь продолжал смотреть на Гэрэла своими странными тусклыми глазами.

В следующие дни по столице Чхонджу расползлись разные слухи о происходивших при дворе императора Токхына странностях — один причудливее другого.

Говорили, что Токхын окончательно помешался на всяческой мистике, и ему показалось мало компании белокурого генерала, который считался Чужим и сыном лисы, ху цзин. И что теперь император свёл знакомство с даосскими магами. А от них, как известно, ничего хорошего уж точно ожидать не стоит.

Также говорили, что Токхын и генерал Гэрэл одолели рюкокусского императора Юкинари вовсе не в честном бою, а с помощью хитрости и лисьих чар, и убили его самым ужасным способом. (Способы разнились в зависимости от фантазии рассказчика.)

И ещё говорили, что у императора появился новый загадочный телохранитель — бледный, одетый с ног до головы в чёрное юноша, который всё время ходил с завязанными глазами и всем, кто видел его, внушал смятение и ужас.

Странно, что никому не пришло в голову связать эти три слуха между собой, но факт — они существовали как отдельные истории.

Во всех трёх слухах была доля правды. Точнее, первые два слуха были правдивы во всём, за исключением, конечно, того, что Гэрэл не был ни Чужим, ни сыном лисы. Он думал об этом с невеселой иронией: для бесчестного убийства лисьи чары вовсе не нужны.

Третий слух был правдив от начала до конца.

Когда Гэрэл впервые увидел следующую по пятам за императором фигуру нового телохранителя, его пробрала дрожь, потому что он сразу узнал Юкинари. Не мог не узнать.

Тот был облачён в солдатскую форму — очень странно она на нем смотрелась, черная, узкая, наглухо застегнутая, после прежних его пестрых узорчатых шелков, — и его глаза были завязаны широкой чёрной лентой. Должно быть, для того, чтобы никто при дворе не узнал в новом телохранителе Токхына бывшего императора Рюкоку. А может, просто потому, что тусклый, неподвижный взгляд ожившего мертвеца пугал Токхына. Как Юкинари двигался, не видя ничего вокруг себя, было непонятно. Впрочем, мёртвым, наверное, всё равно, видят они что-то или нет.

— Познакомься, Гэрэл: это мой новый телохранитель, мой наивернейший слуга, преданный мне как пёс. — Император, казалось, наслаждался каждым произносимым словом. — Узнаёшь его?

— Узнаю, — коротко ответил Гэрэл, брезгливо глядя на ожившего мертвеца. В компании этого существа ему было не по себе, но поскольку он уже видел его, то не слишком испугался. Если Токхын ждал, что Гэрэл в ужасе шарахнется прочь от Юкинари — нет уж, такого удовольствия он ему не доставит.

Токхын был потрясён его выдержкой. Уже с другой интонацией, гораздо более уважительной, он задал следующий вопрос:

— И тебе даже не интересно, каким образом он, гм, вернулся к нам из царства мертвых?

— Я никогда особенно не интересовался магией.

— Ты всегда говорил, что не веришь в нее, — с торжеством сказал Токхын. — Но вот, смотри: в мире есть вещи, намного превосходящие наше понимание. Я всегда говорил, что эти вещи нельзя игнорировать. Это глупо и даже опасно. Тем более если магию можно использовать с выгодой для себя…

— Да, мой государь, — медленно сказал Гэрэл. — Так как теперь я имею перед глазами доказательство того, что магия реальна, мне придётся изменить своё отношение к этой науке и людям, посвятившим себя ей.

Он сказал чистую правду: он всей душой возненавидел тот день, когда человек, назвавшийся Господином Лисом, постучал в двери замка Токхына.

Магия? Это и есть твои чудеса, Юкинари? Что бы ты об этом сказал?

Мертвое тело девочки-лисицы под запятнанной кровью холстиной. Теперь вот — черная повязка на лице человека, который должен лежать в могиле, но почему-то ходит и говорит; и под этой повязкой — пустой взгляд, похожий на битое стекло.

Если все чудеса таковы, лучше бы их и не было вовсе.

Юкинари всё это время молчал. Неподвижно стоял возле императора, словно чёрная тень. Неизвестно было, слышит ли он их разговор, понимает ли, о чём идёт речь.

Токхын пожевал губу и наконец признался:

— Должен тебе сказать, что я уже не первый год интересуюсь искусством алхимии. И мне казалось, что я добился в этой непростой науке кое-каких успехов, — со значением произнёс он. — После знакомства с Господином Лисом, этим удивительным человеком, я понял, что все это время был всего лишь скромным учеником. Но сейчас у меня появился наставник, и книга тайн мира ждет, когда я открою её.