Чтение онлайн

— Спасибо за ужин и подготовку. Пойдём, провожу, — спокойно и невозмутимо говорит Белова.

Ровный голос, непроницаемый взгляд. Охренеть! Неужели её не берёт даже то, что между нами какие-то миллиметры?!

Стекло…непробиваемое!!!

Она не такая, как Зарина…

Киваю и, натянув маску самодовольного мерзавца, отступаю, чтобы пропустить хозяйку.

Нужно срочно покинуть этот дом!

25. Василина

— Если Артём тебе нравится, не думаю, что стоит его опускать…задирать точнее, — устало говорю я, пытаясь вразумить Зарину и не задеть за живое.

— Ничего, таким полезно! — отвечает подруга, словно не мне, а самому Конову, но не оправдывается, а снова задирается.

— Слушай, Зарин, он нормальный пацан, в меру умный и спортивный. Не нужно клевать его волю, может не выдержать твои подколы!

— Грош цена тогда ему и его Олимпиаде, — не сдаётся Амирханова, словно свою медаль проигрывает.

И я с отчаянием понимаю, что в последнее время совсем её не узнаю. Ну, не была она такой.

Ведь не была?

Атласов ушёл ближе к одиннадцати, остаться ему не дала и про всякие завтраки сказала сразу забыть. И хоть вечер с ним нельзя назвать спокойным, но вот на часах почти двенадцать, а разговор с подругой вымотал меня больше, чем требовательный опрос Родиона.

И я не могу сама себе объяснить, почему…

— Не на то тратишь энергию, Амирханова… — утомлённо перечу я, потому что Артём действительно порядочный и не заслуживает вакханалии, которую ему пытается обеспечить Зарина.

— Не учи жить, Белова! Кстати, я сегодня ему мельком так намекнула, что благодарна за Лампу, а он, прикинь, включил тугодума!

Нервно сглатываю. Нужно распутать затянувшуюся неправду, момент как раз подходящий…

— Зарин, я хотела тебе сказать…

— Этот что, был у тебя? — перебивает меня Зарина, голос её дрожит от лихорадочного возбуждения.

— Кто? — задаю наитупейший для такого момента вопрос, чтобы потянуть время.

Сама с ноутбука открываю Лампу и вижу последнюю запись: фотографию с подписью «Амирханова не переживёт…»

А на снимке мы с Атласовым, я держу калитку, а он закатывает мотоцикл к нам во двор.

— Дуру не включай! — цедит Зарина, сгорая от возмущения.

— Да, был, — признаюсь, не видя смысла отпираться.

Неужели он приезжал специально? Ради вот такой фотки и похабной подписи к ней? Разве может человек, приготовивший ужин, провозившийся со мной подготовкой к истории, быть настолько подлым?

— И что вы делали? — язвительно интересуется Зарина.

Если я сейчас признаюсь, что ту запись удалил Атласов, это будет означать, что и последнюю выставил он…

— Занимались историей, — так же ровно и правдиво отвечаю я.

Хватит с меня всех этих полуправд, которые превращаются в паутину лжи и затягивают нас с Зариной в свои сети.

— Ага, конечно! — фыркает, а я ставлю разговор на громкую связь, кладу телефон перед собой и прикрываю глаза.

Голова раскалывается, словно кто-то бьёт по ней молотом Тора. Растираю пальцами виски, пытаясь унять адскую боль.

— Думай, как хочешь, — сглатываю, горло вмиг пересохло. — Я только не могу понять, почему тебя это злит? Неужели подпись к фото правда, и ты не можешь пережить, что я общаюсь с Атласовым?

Знаю, что дорого обойдётся мне эта прямолинейность, но хочется вывести Зарину на откровения. Ведь тоже что-то скрывает, упорно, настырно, как умеет только она.

Мне бы сейчас что-нибудь успокаивающего, а не разговор по душам, но, видимо, я скрытый мазохист.

— Да потому что он использует тебя! Использует! Я же предупреждала уже. — вспыльчиво кричит в трубку, и я радуюсь, что подруга на громкой связи.

Ноутбук издаёт характерный звук оповещения, открываю глаза и словно сквозь туман вижу маленькое окошко в правом нижнем углу — уведомление с текстом нового сообщения.

Любимый: «Это не я, но сейчас удалю».

— Я тоже его использую, Родион отлично знает историю, может мне помочь, почему я должна отказываться? — спустя долгую паузу говорю Зарине, которая не перестаёт пыхтеть мне в динамик.

— Он тебе нравится? — вопрос подруги не застаёт меня врасплох, вполне логичен, но почему-то нервирует.

— Нет! — уверенно и невозмутимо отвечаю я, чтобы фантазии Зарины не полетели дальше и глубже.

Обновляю страницу Лампы и замечаю, что записи уже нет. Родион выполнил обещание!

— Правильно, он не может тебе нравится, как и ты ему! — детская категоричность подруги удивляет, но стараюсь не показать это.

Даже уже не спрашиваю, почему она так решила.

— Посмотри Лампу, запись удалена, — перевожу тему на приятное и, как хотелось, нескандальное.

Но заведённая Зарина не планировала останавливаться.

— Вот! Видишь, какими должны быть парни! Артём взял и удалил, а этот…

Всё, не могу больше молчать.

— Это Родион удалил пост! — даже сквозь расстояние чувствую, как потрясена Зарина.

— Как он…значит он…

Молчу, сама знаю, что это может значить, но уже не могу однозначно заявить, что админ — Атласов. Впрочем, защитить его тоже не смею.

— Завтра поговорим! — внезапно кидает подруга и бросает трубку.

С минуту сижу в тишине, только шум процессора напоминает мне, что я не сплю и всё происходит в реальности.

Открываю переписку с Атласовым.

Василина: «Кто админ Лампы?»

Как и тогда, с Артёмом, не вижу смысла начинать с претензий, гневных ответок, вдруг всё сложнее, чем кажется.

Родион читает сообщение сразу, как и набирает ответ.

Любимый: «Не знаю, могу только иногда взламывать и получать ненадолго доступ к управлению».

Что ж… Пусть так, презумпцию невиновности ещё никто не отменял.

Василина: «Почему тогда у меня получилось что-то опубликовать? Доступ оставался около суток».

Любимый: «Думаю, админу это было выгодно. Но доступ тебе закрыл тоже не я».

Василина: «Значит ты не ненавидишь Зарину?»

Любимый: «Я не умею её ненавидеть».

Что-то темнит… Верчу в руках телефон, обдумывая, стоит ли спрашивать дальше или лучше остановиться там, где мы сейчас. Но Атласов сам продолжает беседу.

Любимый: «Она тебя уже отчитала?»

Последнее, что хочу в этом сложном дне, это обсуждать подругу с десятиклассником, которому не спешу доверять. Поэтому оставляю его сообщение без ответа.