Чтение онлайн

Еле слышный шепот раздается в глубинах сознания:

«Правильно, ненавидь их, презирай их, исполни свое предназначение…».

Кольцо на пальце обжигает, испускает пурпурный туман. Те, кто бьются рядом, умирают даже от слабого вдоха. Это цена за желание вернуть душу из мира мертвых — стать носителем проклятия, острием кинжала, гончей войны.

Меч погружается в тело мятежника. Мальчишка корчится на длинном лезвии. Рукоять проворачивается; в глазах предателя видится отчаяние. Он пытается что-то сказать, но на губах появляются лишь пузырьки крови.

«Вы плата за мою семью».

«Да-а, теперь Гретта в безопасности, Курт. Бесподобная роль, малыш, бесподобная».

Звуки горна. Онемевшая рука опускается от усталости; доспех в крови; лицо тоже. Подкрепления ринулись зажимать мятежников в тиски. Вдалеке слышен гул механизма закрывающихся врат. Восстанию конец.

— За императора! — кричит толпа. — За Оттона и империю!

— Смерть предателям!

— Казнить! — громко визжит женщина со стальной трубой в руке.

Гвардейцы окружают остатки войска. Они грозно выставляют копья и алебарды. Толпа ликует, требует расправы. Командир вражеской армии кричит в ответ:

— За что мы бьемся?

— За свободу! — вторят верные ему ферксийцы.

«Свободу? Наивные простаки. Вы все сдохните тут. Все до единого! А Гретта будет жить».

Гретта…

Ее имя заставляет усомниться на миг.

«Помни о своем обещании, иначе все умрут».

Гвардейцы ровным строем идут в решительное наступление. Люди за их спинами подбадривают своих защитников, проклинают врага и восхваляют Оттона. Это триумф Ферксии, новая ступень к величию и процветанию. Мышцы вновь наливаются силой; рука с клинком взмывает вверх.

— Покажите им свою ярость!

Армии столкнулись.

****

1271 год Новой эры. Неподалеку от Жемчужины.

— Вставай. — Сильная рука хлопает по плечу. — Пришло послание.

— Еще раз тронешь меня, отрежу руку, — не открывая глаз, равнодушно ответил Конрад.

Эрик. Раньше это имя вызывало восхищение, трепет. Сейчас же нет ничего, кроме бездонной пустоты, однако в глубине души осколок былой жизни все еще ощущает. Ощущает возмущение, недовольство. Или это просто воспоминания о чувствах?

Конрад поднялся с земли, посмотрел на небо. Солнце взошло, легкий ветерок обдувает лицо, птицы щебечут. Много лет назад рассвет бодрил, придавал уверенности, вселял надежду, а сейчас…сейчас бесцветные глаза видели такой же бесцветный мир: все серое, прогнившее, безжизненное. Вместо пения — завывания, вместо тепла — могильный холод, вместо улыбок и веселья — звуки раздираемой плоти. Как не сойти с ума от голосов в голове?

— Что за послание?

Эрик протянул небольшой сверток. Содержание не вызвало никаких чувств.

«Хозяйки готовятся к ритуалу. Надо поспешить отыскать Посредника и забрать артефакты».

— Ты знаешь, где может прятаться Посредник?

Эрик поскреб лысину.

— Если только в разрушенном доме. Он в одном-двух переходах отсюда.

— Веди.

— Но я еще не поел… — заныл гигант.

Конрад взглянул на котелок над огнем. Пища? Да, смертные должны есть и спать. Он постоянно об этом забывает. Двадцать лет назад он съел свой последний ужин — печеный картофель с прожаренным куском мяса. Поросенок, кажется. Интересно, почему он это помнит?

— Тебе хватит получаса?

Эрик кивнул с набитым ртом.

Ферксиец оставил товарища и побрел в сторону лесного озерца. Он не мог оценить природную красоту, но у воды ему было проще собраться с мыслями. Вода успокаивала, открывала дорогу воспоминаниям.

Бывший капитан встал на колени на песчаном берегу; гул в голове стих. В академии так называли офицерскую медитацию. От ферксийской муштры не так-то просто избавится, даже после смерти. Он посмотрел на прозрачную, неподвижную гладь. Отражение омерзительно ухмыльнулось.

— О-о-о, кто это тут у нас? Оловянный солдатик на побегушках у трех старых развалин.

— Вот и ты — надоедливый голос из прошлого. Снова пришел позлорадствовать?

Отражение захихикало:

— Хе-хе, да как я могу? Просто вспомнил изумительный вкус печеного картофеля. Как, кстати, самочувствие? Хорошо питаешься? Ах-ха-ха! — Отражение оскалилось. — А спишь как? Кошмары не мучают?

— Зачем ты пришел?

— Как зачем? — возмутился двойник. — Из жалости конечно! Я же часть тебя, кретин. Нет! это ты часть меня.

Конрад потряс головой.

— Уходи. Я хочу побыть один.

— Нет, не хочешь. — Двойник стал серьезным. — Мы части одного целого. Ты хотел забвения, вот и получил. Из-за жалости к себе мы теперь «такие». Ну да, ты обладаешь несравненной мощью, впрочем, оно того стоило?

— Ты ложь. — Конрад закрыл глаза. — Просто призрак.

— И я нужен тебе. Вот почему ты приходишь к воде. — Двойник сощурился. — Чтобы увидеть лицо. Истинное, живое…

На воду опустились утки; рябь исказила отражение: теперь Конрад глядел на равнодушную статую. Ни один клинок не ранит его, ни один яд не свалит с ног, ни одна морщинка не появится на безупречном лице. Воистину, он еще на шаг приблизился к совершенству. Скоро воспоминание уйдет, и настанет покой, который ему обещали. Но прежде нужно исполнить клятву.

Конрад поднялся, потирая алый рубин на рукояти.

— Спи и не вмешайся, жалкий трус.

2152 год Новой эры. Тронный зал.

Цепи на руках, голова опущена. Отрешенный взгляд утыкается в пол. Узоры на нем переплетаются, отделяются от холодного камня и плывут по воздуху, а затем сливаются в единый рисунок — удавку. Ее вот-вот набросят на шею. Ком застрял в горле.

— На колени! — громогласно приказывает знакомый и одновременно чужой голос. Когда-то давно он вдохновлял.

Гвардеец позади едва сдерживает себя. Латная перчатка сжимается и разжимается; он сопит от злости. Его можно понять. Кажется, наконечник алебарды утыкается в затылок. Нет, все это происки страха — никто не решится на убийство. Надо взять себя в руки, бросить вызов судьбе в последний раз.

Никак…Тело горит от побоев, шею не разогнуть.

— Приветствуйте императора Оттона Первого, — громко объявляет герольд. Приятный, но бездушный голос. Как и сам император. — Великого объединителя, спасителя народа, разрушителя религиозных оков, миротворца…