Чтение онлайн

Утомительнее таких речей только балы во дворце. Проклятье, слюна течет по бороде. Ненавижу бороды.

… - да славится он вечно!

— Подними голову, — мерно произносит с трона Оттон. Удивительно…Так тихо в зале будто тут всего два человека. — С колен тоже можешь встать.

Безмятежный тон императора многих сбивает с толку. Он предвестник бури.

Дерьмо, колени дрожат как у старика! Слезы? О мать его — только не это!

Высокий, черный трон из оникса пугает. На спинке, над головой Оттона, вырезан герб империи, подлокотники в форме когтистых лап, а все остальное покрывают рисунки мифических животных, сюжетов из древних книг. Кровавых и жестоких.

Глаза императора слегка прищурены, он положил ногу на ногу, обе руки на подлокотниках.

— Чего ты добивался? — Оттон усмехается. — Спасти народ? Никто и не жаловался, никто не хотел учиненной тобой разрухи.

— Ты зло…

Теперь еще и охрип. Унизительнее некуда.

Оттон потянулся ближе.

— Да? Тогда почему я еще жив? — Он вздохнул и положил подбородок на ладонь. — Ох, люди вроде тебя не понимают, как работает власть. Ты не первый безрассудный болван, штурмующий Хоэнтвиль, но будешь последним…

— Иди к дьяволу! Ты превратил людей в послушное стадо, забиваешь им головы дерьмом! Ты породил ненависть, ты убил свободу, — слезы предательски текут по опухшим щекам, — ты заставил всех…заставил всех задушить в себе человечность. — Во рту стало чудовищно сухо. Сотни крохотных когтей драли горло. — Больше никогда я не встану перед тобой на колени.

Оттон откидывается на троне и вальяжно хлопает в ладоши. В зале слышатся смешки.

Есть куда унизительнее.

— Я? Убил свободу? — Император поднялся. Церемониальный доспех блестел в лучах летнего солнца, пробивающихся через витражные окна. Он спустился по ступенькам, подошел вплотную. На голову выше, моложе, увереннее. Его холодный, равнодушный взгляд прожигает.

Оттон наклоняется и шепчет на ухо:

— А ты не думал, что это люди сделали свой выбор? Они слабы, ленивы, порочны и жестоки. Им не нужна твоя свобода. Они просто хотят существовать, — он кивает на кучку ряженых аристократов, — набивать карманы, ощущать превосходство над другими и чтобы за них все решали. Без меня — Ферксия развалится, и снова наш народ будет лизать пятки фэй! — злобно заканчивает император.

В груди похолодело от страха. То, что раньше казалось правильным, вдруг стало смехотворной глупостью. Люди не могли добровольно отказаться от самих себя. Не могли!

Оттон гордо выпрямляется и обращается ко всем собравшимся:

— Мы — Ферксия! Мы выкованы в огне войны! Наша мощь безгранична, — он потрясает кулаком, — наши легионы непобедимы. Скоро человечество перестанет плясать под дудку перворожденных и станет единолично править континентом, потому что мы достойны. Мы — правосудие! Мы — правда!

Все в зале одновременно стукнули себя кулаком по груди:

— Во славу Ферксии!

— Вот видишь, — император хищно скалится, глядя на пленника, — я не принуждаю их. Просто даю то, чего они хотят — убежденность в непогрешимости и в своей неповторимости.

Что он несет? Это же безумие! Слова из религиозных книжек, сказки для слабовольных глупцов. Оттон что-то скрывает…Точно! Тихий смешок вырывается из груди:

— Ха, я все понял. Они не знают, да?

Оттон нахмурился.

— Что ты сказал?

— Я сказал: ты несчастный, завистливый дурак, который боится сказать людям правду. Трус.

Плевок вышел неточным. Слюна задела лишь часть герба на груди императора.

Владыка Ферксии щелкнул пальцами. Двое гвардейцев оказались по бокам.

— Заприте его в самой тесной и темной камере, — велит он. — Через месяц, на праздник Единения ты будешь казнен, изменник. Вон!

Смех не хотел утихать, несмотря на приговор.

— Ах-ха-ха, я знаю! Я все знаю! Я…

****

— Господин? — Укаре протянул Посреднику миску с похлебкой. Тот поморщился. От одного запаха эльфийского варева не на шутку коробило, однако пусть лучше скрутит живот, чем голодный обморок.

Прошло уже два дня с тех пор, как они покинули убежище и бросились вдогонку за Никсом. Лес. Поле. Лес. Поле. Река. Лес. И все по кругу. Размеренная жизнь в Жемчужине нравилась ему куда больше. Как он раньше мог неделю жить в дырявой палатке и днями напролет есть солонину с кислым вином? Да уж, тяга к приключениям заметно поубавилась за одну ночь на холодных камнях. Повезло, что Укаре незадолго до дождя смог отыскать крохотную пещерку на возвышенности.

Косой холодный ливень обрушился на Илларию; ветер неистово свистел, гнул деревья. Вскоре долину затопило.

— Спасибо. — Ферксиец натужно улыбнулся, зачерпнув ложкой серую жижу. Несколько комочков плюхнулись обратно. — Даже спрашивать не буду, из чего ты это делал.

Укаре кивнул и налил в кружку ароматный чай. Уж что-что, а чай даже эльфы не испортят.

— Господин. — Он протянул кружку.

Посредник закутался в дорожный плащ и отпил. Кожа на лице позеленела. Нет, все же испортят.

— Укаре. — Посредник вылил «чай», пока эльф готовил место для сна. — Напомни-ка мне найти повара, как прибудем в город.

— Господин. — Укаре укоризненно посмотрел на ферксийца. — В прошлый раз все закончилось…плохо.

Посредник сделался задумчивым.

— Не припоминаю.

— Вы велели захарийцу раздобыть яйцо драконида…

— И?

— Сделать из него яичницу.

— Подумаешь… — пробубнил Посредник. — Просто захотелось нормального завтрака.

Укаре тяжко вздохнул, качая головой, и тихо добавил:

— А потом нас чуть не сожрали.

Посредник смотрел на дождь. Он снова пытался вспомнить семью, но почему-то перед глазами возникал образ Оттона. Император наблюдает за казнью; его лицо бесстрастно. Рядом стоят советники, генералы, бывшие друзья…Трибуны заполнены, люди ликуют. Палач с трудом успевает дергать за рычаг — мятежников слишком много. Они дергаются, мешки на голове скрывают покрасневшие лица. Ферксийцы скандируют имя императора.

Гул в голове невыносим. Посредник скрипнул зубами от боли. Крики превращаются в хохот — хохот Эгона. Все темнеет, арена растворяется в бесцветной дымке, а затем — миг падения: он посреди множества мертвецов, весь в крови, стоит перед алтарем. Рука тянется к сокровищу.

— Что за дурак… — прошептал Посредник, прикоснувшись к кольцу на пальце.

Чем дольше он смотрел на самого себя, тем сложнее было не закричать, не бросить артефакт в болото и не поддаться проклятию. Молодой глупец. Тупица.

— Господин, — неожиданно раздался голос Укаре.

Посредник вздрогнул и выругался:

— Да меня удар так хватит!

Короткий смешок.

— Пф, даже Асмодею не под силу убить вас. — Эльф ненадолго притих, не решаясь задать вопрос. — Я хотел узнать: почему вы помогли тому бродяге? Стоит ему узнать вас и…