Чтение онлайн

Слоун интуитивно поднял голову и увидел, как на него, молчаливый, как ночь, несется Малима Тембоз.

Охотник вскинул винтовку к плечу и уставился на громадного зверя. Его гигантские уши заслонили луну, земля дрожала при каждом его шаге, бивни, казалось, уходили в вечность.

— Ты такой, как о тебе говорили! — с благоговейным трепетом прошептал Слоун.

В последний момент он все-таки выстрелил. Пуля взбила облачко пыли на голове слона, но не остановила его, даже не замедлила его бег. Еще нажимая на спусковой крючок, Слоун знал, что так оно и будет.

Он все смотрел на слона, когда толстенный хобот и сверкающие бивни нависли над ним. «Вот зрелище, ради которого стоит жить», — подумал он.

На том его жизнь и оборвалась.

Спустя несколько минут Каренджа нашел то, что осталось от его бвана. Дождался утра, похоронил разодранную серую форму, поставил на могиле крест (он видел, как белые хоронят своих мертвых), на который и повесил видавший виды стетсон Слоуна.

Потом он вернулся в свою деревню, заплатил большой штраф, наложенный на него вождем, купил жену и остаток лет пас коз, ибо человеку, охотившемуся на Малима Тембоз, не пристало искать более слабых соперников.

— Дункан… ты когда-нибудь спишь дома? Просыпайся! Я что-то промычал, стал стягивать одеяло с головы и только тут понял, что никакого одеяла нет и в помине, а я заснул в кабинете.

— Дункан!

Я сел, протирая глаза.

— Который час?

— Половина восьмого. — Хильда стояла у моей кушетки, решительно сложив руки на груди.

— Наверное, у тебя нет желания зайти ко мне через час?

— Нет. А теперь поднимайся. Тебе сразу полегчает. Я с трудом поднялся. Спина затекла, болела правая нога, во рту стояла горечь.

— Ты не права.

— В каком смысле?

— Мне стало хуже.

9 М. Резких — Тогда для разнообразия начни спать в собственной постели. — Она не сводила с меня глаз. — Дункан, я полночи не спала, гадая, увижу ли я тебя этим утром живым. Даю тебе две минуты, чтобы прийти в себя, а потом ты расскажешь мне все, что произошло ночью.

— Слон его убил.

— О ком ты?

— О Ганнибале Слоуне. Первом белом человеке, который увидел Слона Килиманджаро.

— Мне без разницы, что ты узнал от компьютера, — бросила она. — Я хочу знать, что произошло между тобой и Мандакой!

— А-а-а. — Я попытался сосредоточиться. — Ночью компьютер нашел еще три эпизода, связанных с бивнями.

— Так ты приблизился к бивням? Я покачал головой.

— К бивням — нет.

— Тогда к чему?

— К причине.

— Слушай, давай позавтракаем. Выглядишь ты ужасно и несешь какую-то чушь.

— Благодарю. — Я вновь уселся на кушетку. — Почему бы тебе действительно не прийти в девять?

— Компьютер, — приказала она, — прибавь света. Мгновенно одна стена стала прозрачной и утреннее солнце залило кабинет.

— Хорошо! — Я закрыл глаза. — Давай позавтракаем! Только прекрати это безобразие!

— Пятьдесят процентов затенения, — приказала Хильда, и я смог открыть глаза.

— Чего ты так надо мной издеваешься? — Я поднялся. — Я спал только три часа.

— Извинюсь позже. — Она подошла к двери, приказала ей открыться.

— Куда идем, на второй или девятнадцатый? — спросил я, пробежавшись пальцем по волосам и пытаясь вспомнить, куда я дел расческу.

— На девятнадцатый, — ответила она. — Незачем подчиненным видеть тебя в таком виде.

Воздушный лифт поднял нас в столовую для руководящего состава, по существу, кафетерий с несколькими столиками. Мы выбрали тот, что стоял в дальнем углу, сели. Взглянув на голографическое меню, я ограничился пирожным и кофе. Хильда, привыкшая к плотному завтраку, заказала по полной программе.

Допрос она продолжила, как только подносы с едой опустились на наш столик.

— Ты уже проснулся? Я кивнул.

— Тогда я хочу получить полный отчет.

— Хильда, ты даже представить не сможешь, какая у него квартира. Я за всю жизнь не видел ничего подобного.

— Его квартира? — переспросила она. — Вроде бы я застала вас в твоей квартире.

— Ему она не понравилась. Не чувствуется присутствия хозяина.

— Тут он попал в точку, — кивнула она. — А теперь давай с самого начала.

— Начала?

— Расскажи, что случилось в «Древних временах», каким образом он оказался в твоей квартире.

Я рассказал ей обо всем, включая мое посещение необыкновенного жилища Мандаки. Мой рассказ закончился аккурат, когда она все съела.

— Знаешь, у меня такое ощущение, что он тебе очень нравится, — заметила она, обдумав мои слова. Я покачал головой:

— Я слишком мало его знаю, чтобы он мне понравился. Но я ему сочувствую.

— Почему?

Я пожал плечами:

— Потому что он хотел бы быть другим.

— Таким, как ты?

— Только не я. Я сознательно выбрал образ жизни, который он ненавидит. — Я посмотрел на Хильду, улыбнулся. — Он предпочел бы оказаться на твоем месте.

— Не поняла.

— Больше всего на свете ему хотелось бы иметь работу, семью, жить, как все, В детстве он не играл с детьми, на него давит осознание того, что он — последний в своем племени и обязан тратить свои деньги и, возможно, отдать жизнь ради бивней слона, который умер семь тысячелетий тому назад. — Я задумался, глядя в окно. — Да, я думаю, он бы с радостью жил, как ты.

— Тогда почему он не пытается вернуться к нормальной жизни?

— Я же тебе говорил, он не может жениться.

— Миллиарды людей не связывают себя семейными узами, однако ведут нормальный образ жизни. Большинство из них даже значится в архивах Содружества.

— Я тебе все объяснил.

— Да уж, у него на все находится объяснение, — кивнула она — Умеет он убеждать, раз ты ему поверил.

— Ты не была в его квартире, — напомнил я. — Не видела, как он живет.

— А вот ты был. И по-прежнему думаешь, что вы выбрали один образ жизни.

— Да.

— Но он живет в дорогом пентхаусе, который превратил в первобытную хижину, а ты — в обычной квартире, причем даже под страхом смерти не сможешь сказать, какого цвета стены в твоих комнатах. Он путешествует по галактике, ты — не выходишь из своего кабинета. Он ищет общения, ты его сторонишься. Он нанимает человека, который разыщет ему бивни, чтобы самому не терять на это время, ты не можешь думать ни о чем другом, кроме этих бивней. И, однако, ты убежден, что ваши жизни идентичны. Повторяю: язычок у него что надо, раз ему удалось убедить тебя в этом.