Чтение онлайн

— Я очень устала, — в итоге сказала Харпер. — Поговорим утром, ладно?

— Я тоже устал, — согласился Деймонд.

Уснуть снова не получалось. Усталость валила с ног, но мысли! Чертовы мысли мешали. Харпер помнила, что в доме уже не один грех, а два. И если к Феликсу она привыкла, то вот с Офелией смириться оказалось гораздо сложнее. Девчонка явно не в себе.

А еще не давала покоя одна мысль. Настолько, что Харпер все же зашла в спальню Деймонда, нерешительно замерла у кровати, ведь он не реагировал. Присела на край, не спуская глаз с его спокойного лица, укрытого полутьмой. Хотелось коснуться его, лучше поцеловать, а потом прижаться и всю ночь провести в его объятиях, зная, что она под защитой от всего на свете. Наивно верить, что он и правда может что-то к ней чувствовать, да? Еще наивнее верить, что он сумеет спасти ее от любой напасти. Но она верила.

Внутри все горело, пока она любовалась Деймондом. Одеяло сползло, оголяя его спину и плечи. Он не каждый день брился, поэтому у него почти всегда легкая щетина, черные кудри мало его слушались, но безумно шли. А какие у него глаза… которые все же открылись и уставились на нее.

Деймонд повернулся на спину, на щеке остался след от подушки. Он потер сонные глаза.

— Если ты за сексом, то я только за. Если для длинного разговора, то давай до утра отложим? Я жутко хочу спать.

— Я просто все думаю… — Харпер пересела ближе. Не удержалась и начала водить пальцами по его груди, горячей коже… Она качнула головой, вырвалась из глупых желаний. — Я все еще жива, потому что ты влюбился в меня. Это же…

— Только не говори, что ты пришла, чтобы отдать долг! — воскликнул Деймонд, мигом просыпаясь. Харпер стыдливо опустила глаза. Когда он выучить ее успел? — Ты ничего мне не должна! Мать твою, Харпер… так нельзя. Надо принимать подарки и помощь с благодарностью, а не вечно считать себя потом должной!

— Но я жива благодаря тебе, а я даже не разрешаю себя целовать. Хотя вряд ли тебе нужны поцелуи. Это женская штука… как и объятия. Вам нужно другое.

— Иди-ка сюда. — Деймонд требовательно потянул Харпер к себе, и едва она сдалась, крепко обнял. — Есть вещи гораздо важнее секса. И я подожду, ясно? И буду спасать тебя, потому что хочу тебя спасать, а не потому что жду, что ты за это будешь ноги раздвигать. И обнимать меня можно всегда, когда хочешь. Мне тоже нравится с тобой обниматься.

— Точно должен быть подвох, — заявила Харпер, ощутила его руку на своей спине, покрепче обняла, расплываясь лужей рядом с ним.

— Я, конечно, подожду, но ты же понимаешь, что мучаешь меня? — игриво спросил Деймонд.

Нет, понимает, конечно, не дура. Но… как же хорошо с ним просто обниматься! Настолько, что она не готова снова выстроить между ними стену, до того, как решится на секс.

— Не-а, — ответила она, чуть отдалилась, чтобы показать свою лукавую улыбку.

— Уверена? Лезешь обниматься по ночам. Почти голая, между прочим.

— Я в сорочке.

— Она просвечивает. Задирается. А иногда еще и с груди сползает. Знаешь, сколько раз я уже видел твою грудь?

— Считая тот раз, когда ты в душ ко мне полез? И чего жалуешься, не понимаю?

— Перестану жаловаться, когда ты станешь моей, веснушка. А пока… ты мучаешь меня! Такая… такая… моя, но недоступная.

Харпер закусила губу. Стыдно, но он ей так нужен! Ей так важно это медленное сближение, осторожное изучение друг друга. Не может она просто отдаться кому-то.

Она взяла его руку, помогла залезть под ее сорочку и найти грудь. Деймонд нежно очертил сосок, ласково сжал грудь.

— Дальше не зайдем, — честно сказала она. — Мне… не могу я пока. Прости.

— Харпер… он… — Деймонд убрал руку, притянул ее к себе ближе, чтобы снова обнять. Замешкался, но все же спросил: — Он насиловал тебя?

Она тяжело вздохнула. Почему-то признаваться стыдно, словно это она одна во всем виновата.

— Однажды, — тихо сказала она. Решила выложить все, как есть. — Пришел уставший с работы, а я со своим «устала, не хочу». Он разозлился. Было… очень страшно. И больно. Казалось, он и избить меня может. Или придушить в процессе. Синяки остались, представляешь? Даже на шее.

Харпер замолчала. Нервно облизала губы, водя пальцами по груди Деймонда. Интересно, он на такое способен? Вдруг, и его разозлить можно настолько, чтобы он выместил злость таким образом?

— Я две недели с ним не разговаривала. Он на коленях ползал. Подарки дарил. Пытался готовить, но быстро понял, что проще заказывать. Он очень… раскаивался и старался. Простила. Больше он никогда не делал ничего без моего разрешения, но научился надавить, чтобы я сама разрешила или все сделала. После того раза ни одного оргазма. И боль почти каждый раз. Пытка, а не близость. Когда он еще раз попробовал взять меня силой, я его выставила за дверь. Одну ошибку я могу простить — все мы люди. Но если она ничему тебя не научила… я жить хочу. И точно не хочу стать той, которую убил собственный мужик.

Харпер замолкла, начиная жалеть, что решила быть откровенной. Обнажать душу — тоже больно. Быть уязвимой — невыносимо. Особенно с человеком, который тебе нравится, которому ты хочешь довериться настолько, что самой страшно.

— Спасибо, что поделилась, — ответил Деймонд, поцеловал ее в макушку, а она вдруг поняла, что плакала. — Ты ни в чем не виновата. Ты не несешь ответственность за чужие поступки и решения.

— Но я простила. Терпела.

— Потому что хочешь верить в людей. Это же хорошо. А я подожду. Столько, сколько тебе нужно.

Харпер приподнялась, чтобы найти его взгляд, осознавая простую истину: она по уши влюбилась.

— Я уверена в одном. Прямо, очень уверена. — Харпер провела по его щеке, наконец улыбнулась, с такой нежностью он смотрел на нее. — Ты — мой. Навсегда.

— Не спорю. Ты как так быстро очаровала меня, а?

— Хочу свидание. Ты и я. Париж. Никаких грехов рядом.

— И ресторан с видом на Эйфелеву башню? Без проблем.

— Не обязательно на башню! Там столько красивых мест! Главное, чтобы ты был рядом.

Харпер положила голову на его грудь. Наконец сумела расслабиться. Мысли утихали, а страх растаял от нежных касаний Деймонда. Сложно чего-то боятся, когда он рядом.

Харпер едва не прыгала на сидении, не переставая с восхищением оглядываться. Деймонд хотел бы разделить ее восторг, но не мог перестать думать о том, что оказался в какой-то огромной искусственной птице, которой вот-вот предстоит взлететь.

Деймонд верил в магию. Силу. Оружие. Принимал как данность современные технологии. Любил машины и быструю езду. Но самолеты… самолеты он раньше обходил стороной, предпочитая оставаться на земле и путешествовать с помощью Двери.

Не выдержав, он нажал на кнопку вызова стюардессы. Красивая девушка с аккуратным пучком на голове и в синей форме тут же оказалась рядом.

— Мне бы коньяка, — сказал Деймонд, повернулся к Харпер и вскинул брови.

— Мне сок. Апельсиновый, если можно.