Чтение онлайн

Деймонд потер виски: эта новость убьет Харпер. И он ничего — НИЧЕГО — не может сделать. Только если сжечь дотла издательство!

— Она не заслужила это. Посмотри на нее! Она живет этим. Потерять такого автора… вы не в своем уме, — сказал Деймонд, цепляясь за подлокотник стула, так хотелось вызвать кинжал и кого-нибудь покарать. Догадывался, что Инна — просто вестник. И что приехала она на встречу, чтобы лично это сообщить, глаза в глаза, из уважения и заботы.

— Это не мое решение. Я всего лишь редактор. Мое дело — искать проекты и выносить их на обсуждение. Решения брать автора или нет я никогда не принимаю.

— Но она… она горит этим делом. Она столько пишет! Ночами может не спать. Снимает эти свои видео, вечно арты заказывает, чтобы визуализировать истории. Она работает. Она пашет! И она готова и дальше жить в таком режиме, выдавать вам по две книги в год, сама их продвигает. Столько людей пришло! К ней! Ее любят. Читают…

— Недостаточно. Продажи средние, — отрезала Инна, не сводя глаз с Харпер, что встала, чтобы сфотографироваться с читательницей. — Я сделала все, что могла.

— Не все.

— Лорд Ванклифф, я понимаю, что ты все еще упертый баран, но не я решаю, кого мы издаем. Я ушла из сообщества, кстати. Решила остаться здесь.

— Книги будешь издавать? — усмехнулся Деймонд.

— Почему нет? Она живет писательством, я живу изданием чужих историй. У каждого свое дело жизни. Повезет, дорасту до собственного импринта. А там и маленькое издательство можно будет открыть. Слоганом будет: «издаем всех отвергнутых, но безумно талантливых авторов».

— Не понимаю. — Деймонд запустил пальцы волосы, упираясь локтями в свои ноги. — У нее двадцать книг теперь. Двадцать! Бери и издавай! Я не все читал, но то, что читал…

— Знаю. Как подписали договор, я нашла все письма от нее. Она отправляла нам каждую свою книгу. И на каждую получала отказ. На некоторые по несколько раз, так уперто она продолжала их присылать.

Деймонд покрылся мурашками. Восемнадцать книг. Восемнадцать раз Харпер верила в себя, в успех, тратила несколько месяцев, а то и год, трепетно завершая работу и собирая все файлы. Восемнадцать раз ждала ответ. И каждый раз получала кинжал в сердце.

Порой она говорила ему по ночам во время очередной беседы в полумраке, что писательство — ее жизнь, но и ее проклятие, настолько она любит свои истории и то, что делает. Теперь он понял почему — каждый раз, как мир ее отвергал, умирала и часть нее.

Невыносимо это осознавать. Особенно теперь, зная, что ее решили убить в очередной раз. И на этот раз удар будет в спину — подлый и коварный.

— Я правда могу заплатить. Все расходы на издание. Рекламу…

— Успокойся. Взятки у нас никто не берет.

— Это точно не приказ Кейлуса?

— Увы. Это сука-жизнь и проблемы с экономикой в этой стране. Еще санкции, вечно растущие цены, налоги… ты сам тут живешь, должен знать.

— Не читаю новости. Деньги добываю нелегально.

Инна усмехнулась, закатила глаза.

— Подскажи ей писать на Английском. В США больше аудитория и больше шансов стать автором с нормальным доходом.

Деймонд сложил руки на груди. Нет. Лучше он убедит ее переехать в Мунфол, чтобы начать новую жизнь. Главное, конечно, чтобы не пришлось небеса рушить…

Спустя час очередь подошла к концу. Люди медленно покидали магазин, пока уставшая Харпер запихивала подарки от читателей в рюкзак. Деймонд несмело подошел к ней. Сзади топталась Инна.

— Ты умница, — сказал Деймонд. — Я очень тобой горжусь.

Харпер улыбнулась.

— Я так волновалась, думала, умру там. Я нормально говорила?

— Все было потрясающе.

Деймонд забрал ее рюкзак, положил на стол, а сам обхватил за талию, притягивая к себе. Защитить бы ее от всего мира. Укрыть своей заботой, чтобы никто и никогда не мог сделать ей больно. Он нервно оглянулся на Инну, вскинул брови, с мольбой прося не рушить небеса самой Харпер. Та мотнула головой.

Харпер напряглась. Переводила глаза с Деймонда на Инну.

— Она работает на Кейлуса? — прошептала Харпер. — На Голда? Кого-то еще? Она убьет нас? Скажи, что она просто убьет нас.

— Я обычный редактор, Харпер. Уже год как. — Инна остановилась в шаге от Харпер. — Ты безумно талантлива. Я на одном дыхании прочитала вторую часть и горжусь тем миром, что ты создала. Настолько объемный, интересный, полностью авторский.

— Но?.. — просипела Харпер. Деймонд покрепче сжал ее талию.

— В стране проблемы, ты же знаешь. А книгоиздание терпит и вовсе не самые лучшие времена. Мы не самое крупное издательство, нам сложно тягаться с ЭКСМО и МИФ. Чтобы не закрыться, было решено закрыть треть серий.

Харпер закусила губу. Уперто старалась не моргать, ведь слезы уже собрались в ее глазах.

— У меня хорошие продажи, — просипела она.

— Неплохие, но не лучшие. Издавать вторую часть очень рискованно. Мы решили сосредоточиться на одиночках: это безопаснее. И люди охотнее их покупают.

— Потому что знают, как часто теперь отказывают авторам в издании продолжения. Бросают издание циклов!

— Это не мое решение.

— Столько людей пришло…

— Я боролась за тебя до последнего. Я защищала твой проект трижды. И трижды получала отказ. Мне очень жаль, Харпер.

Инна хотела положить руку на плечо Харпер, но она дернулась, не позволяя. Натянулась, как струна, чудом держалась, чтобы не лопнуть. Вырвалась из рук Деймонда. Покачала головой, выставляя руку, чтобы к ней никто не подошел.

— Харпер, я убедила вернуть тебе все права на первую часть. Уже в следующем году ты сможешь распоряжаться ей, как посчитаешь нужным. Отправь дилогию в другое издательство, уверена…

— Мне все уже отказали. До вас. — Харпер вытащила ключ от машины из кармана брюк Деймонда, хотела рвануть к выходу, но он успел схватить ее за локоть. — Я хочу уйти. Пожалуйста.

— Харпер, не сдавайся, — вновь заговорила Инна. — На крайний случай, всегда есть самиздат. И часто…

— В самиздате читают другие жанры, — отчеканила Харпер. Сделала глубокий вдох, собирая остатки сил. — Спасибо за все. Что поверила. Дала шанс. Прости, что не оправдала его.

Харпер унеслась к выходу. Забыла про пальто, про рюкзак, так торопилась сбежать. Деймонд принялся собирать ее вещи, пытаясь придумать, как теперь собрать саму Харпер из осколков. Чем больше думал, тем больше приходил к выводу, что понятия не имеет, что делать.