Чтение онлайн

— Ложь.

— Семнадцать человек, — повторил Далинар. — Светлоглазые и темноглазые. Еще у меня есть слово человека, которого я знаю десятилетия. Ты ошибаешься на его счет, солдат. Ты просто не прав.

— Если он такой благородный, — прошептал Каладин, — то почему не стал сражаться, чтобы спасти ваших сыновей?

Далинар замялся.

— Неважно, — продолжил Каладин, отвернувшись. — Вы позволите королю отправить меня за решетку.

— Верно, — ответил кронпринц, вставая. — У Элокара горячий нрав. Когда он поостынет, я тебя освобожу. Теперь же, возможно, к лучшему, что у тебя появится время поразмышлять на досуге.

— Меня будет нелегко заставить отправиться в тюрьму, — тихо проговорил Каладин.

— Ты вообще меня слушал? — неожиданно взревел Далинар.

Каладин повернулся обратно, широко раскрыв глаза, а побагровевший Далинар наклонился и схватил его за плечи, будто собирался как следует встряхнуть.

— Разве ты не видишь, что происходит? Разве ты не видишь, как все в этом королевстве пререкаются из-за пустяков? У нас нет времени на игры! Перестань вести себя как ребенок и поступай, наконец, как солдат! Ты отправишься в тюрьму и отправишься туда с радостью. Это приказ. Ты еще выполняешь приказы?

— Я... — Каладин обнаружил, что заикается.

Далинар выпрямился и потер пальцами виски.

— Я подумал, что мы загнали Садеаса в угол. Подумал, что мы сможем вышибить землю у него из-под ног и спасти королевство. Теперь я не знаю, что делать. — Он развернулся и направился к двери. — Спасибо, что спас моих сыновей.

Он оставил Каладина одного в холодной каменной комнате.

Торол Садеас с грохотом распахнул дверь в свои покои. Он подошел к столу, склонился над ним, уперев ладони в гладкую поверхность, и посмотрел вниз, на разрез в середине, проделанный им Носителем Присяги.

Капля пота упала на поверхность стола как раз рядом с этим местом. Он сдерживал дрожь в течение всего времени, пока добирался до спасительной безопасности своего собственного лагеря, — он даже смог натянуть улыбку. Не проявил ни малейшей озабоченности, даже когда надиктовывал жене ответное послание на вызов.

И все это время в глубине его разума над ним смеялся чей-то голос.

Далинар. Далинар чуть его не перехитрил. Если бы тот вызов был исполнен, Садеас быстро бы очутился на арене, и его соперником стал бы человек, который только что победил не одного, а целых четверых Носителей Осколков.

Садеас опустился на стул. Он не искал утешения в вине. Вино заставляло забывать, а он не хотел забывать случившееся. Он никогда не должен забыть то, что произошло.

Какое же удовольствие он получит, когда в один прекрасный день вонзит собственный меч Далинара ему в грудь. Шторма. Подумать только, он практически стал чувствовать жалость к бывшему другу. И тот выкинул такое. Когда Далинар успел стать таким ловкачом?

«Нет, — сказал себе Садеас. — Это не ловкость. Это удача. Самая настоящая обычная удача».

Четверо Носителей Осколков. Как? Даже учитывая помощь того раба, ясно, что Адолин наконец-то превращается в мужчину, которым когда-то был его отец. Это повергло Садеаса в ужас, потому что человек, которым когда-то был Далинар, — Терновник — сыграл одну из главных ролей в завоевании королевства.

«Не этого ли ты хотел? — подумал Садеас. — Пробудить его снова?»

Нет. Более глубокая правда заключалась в том, что Садеас не желал возрождения Далинара. Он хотел убрать старого друга с дороги, и дело обстояло именно так на протяжении уже многих месяцев, неважно, в чем он себя убеждал.

Через некоторое время открылась дверь кабинета и внутрь проскользнула Иалай. Увидев, что муж погружен в размышления, она остановилась у входа.

— Подними всех своих информаторов, — сказал Садеас, глядя в потолок. — Каждого шпиона, каждый источник, которым располагаешь. Найди мне что-нибудь, Иалай. Что-нибудь, что причинит ему боль.

Она кивнула.

— А затем, — продолжил Садеас, — наступит время использовать тех наемных убийц, что ты внедрила ранее.

Он должен устроить все так, чтобы Далинар почувствовал себя в отчаянии, раненым и чтобы другие увидели его сломленным и опустошенным.

И тогда он покончит с ним.

Некоторое время спустя за Каладином пришли солдаты. Незнакомые ему солдаты. Они вели себя уважительно, пока отвязывали его от стула, но не сняли цепи, сковывающие кисти и ступни. Один из них вскинул кулак в знак уважения, как бы говоря: «Будь сильным».

Каладин опустил голову и двинулся за конвоирами, которые повели его через лагерь под внимательными взглядами других солдат, писцов и прочих любопытных. Краем глаза он заметил в толпе униформу Четвертого моста.

Они пришли к лагерной тюрьме, где проводили время солдаты, вздумавшие подраться или оскорбить других. Это была маленькая постройка с толстыми стенами, практически без окон.

Каладина поместили в камеру с каменными стенами и дверью со стальными прутьями, расположенную в изолированной секции тюрьмы.

Он присел на каменную скамейку и стал ждать, пока Сил наконец не влетела в камеру.

— Вот что бывает, — сказал Каладин, посмотрев на нее, — когда доверяешься светлоглазым. Больше никогда, Сил.

— Каладин...

Он закрыл глаза, отвернулся и устроился поудобнее на холодной каменной скамейке.

Он снова оказался в клетке.

ИНТЕРЛЮДИЯ 9. Лифт

Лифт еще никогда не доводилось воровать во дворце. Все-таки подобные поступки не безопасны. И дело даже не в том, что могут схватить. Ограбишь этот, голод его подери, дворец, и куда потом?

Она забралась на внешнюю стену и взглянула на просторы дворцового парка. Все внутри: деревья, камни, строения — причудливо отражало звездный свет. Посреди парка возвышалось, будто пузырь в пруду, округлое, похожее на луковицу здание. Хотя что уж, все строения здесь имели такую же форму, некоторые из них венчал возвышающийся бугорок-выступ. Да тут нигде, голод подери, не было ни одной ровной линии! Кривые да изгибы, изгибы да кривые…

За Лифт уже влезали ее сообщники, им тоже хотелось посмотреть на дворцовый парк. Какие же они все неуклюжие, пыхтящие, шумные! Шестеро. Они не в состоянии взобраться даже на стену, а еще считаются прекрасными воришками.

— Бронзовый дворец, — выдохнул Хуквин.

— Бронзовый? Это что же, здесь все из бронзы? — спросила Лифт. Она сидела на стене, свесив одну ногу вниз. — Как будто уйма грудей.

Парни изумленно переглянулись. Все они были азианами, с темной кожей и такими же темными волосами. Лифт же принадлежала к народу реши, который жил на северных островах. Об этом ей рассказывала мать, сама Лифт там никогда не бывала.