Чтение онлайн

— Тебе полагается отдыхать, солдат, — сказал Далинар.

— Да, сэр, — ответил Каладин. — Мои люди уже объяснили мне это предельно ясно.

— Значит, ты хорошо их обучил. Я горжусь, что они будут рядом со мной в экспедиции.

Тефт отсалютовал.

— Если вас поджидает опасность, светлорд, то она прячется там, на равнинах. Мы не сможем вас защитить, если останемся здесь.

Каладин нахмурился, кое-что осознав.

— Шрам здесь... Тефт... А кто с королем?

— Мы о нем позаботились, сэр, — ответил Тефт. — Светлорд Далинар попросил меня оставить в тылу нашего лучшего человека с отрядом по его собственному выбору. Они присмотрят за королем.

Их лучший человек...

Каладин похолодел. Моаш. Моаш остался обеспечивать безопасность короля во главе отряда по его собственному выбору.

Шторма.

— Амарам, — произнес Далинар, жестом приказав кронлорду приблизиться. — Ты говорил, что никогда не видел этого человека, пока не прибыл сюда, на Разрушенные равнины. Верно?

Каладин встретился взглядом с убийцей.

— Да, — подтвердил Амарам.

— А как насчет его заявления о том, что ты якобы забрал у него Клинок и Доспехи?

— Светлорд, — ответил Амарам, взяв Далинара под руку. — Я не знаю, тронулся ли парень умом или просто ему катастрофически не хватает внимания. Возможно, он служил в моей армии, как он сам утверждает, — он, безусловно, носит на себе соответствующее клеймо раба. Но его обвинения на мой счет явно абсурдны.

Далинар кивнул сам себе, как будто ожидал подобных слов.

— Я уверен, что требуются извинения, — произнес кронпринц.

Каладин изо всех сил пытался оставаться в вертикальном положении, но его нога ослабела. Значит, вот что будет его заключительным наказанием. Извинение перед Амарамом на публике. Унижение, не сравнимое ни с чем другим.

— Я... — начал Каладин.

— Не ты, сынок, — тихо проговорил Далинар.

Амарам повернулся, его поза внезапно стала более настороженной, как будто мужчина приготовился к битве.

— Конечно же, вы не верите в его заявления, Далинар?

— Несколько недель назад, — сказал кронпринц, — я принимал в лагере двух особых гостей. Один из них — мой доверенный слуга, который тайно прибыл из Холинара, привезя с собой драгоценный груз. Вторым был тот самый груз — безумец, который появился у ворот Холинара с Клинком Осколков.

Амарам побледнел и отступил назад, отведя руку в сторону.

— Я приказал моему слуге, — продолжил Далинар спокойно, — выпить с твоими личными охранниками — он знает многих из них — и рассказать о сокровище, которое, по словам сумасшедшего, много лет назад было спрятано рядом с военными лагерями. После этого по моему приказу он спрятал Клинок Осколков безумца в пещеру неподалеку. И стал ждать.

«Он призывает Клинок», — подумал Каладин, глядя на руку Амарама.

Каладин потянулся к поясному ножу, но Далинар уже сам поднял руку.

В пальцах Далинара сгустился белый туман, появился Клинок Осколков, касающийся острием горла Амарама. Шире, чем большинство Клинков, по внешнему виду он скорее походил на нож мясника.

В руке Амарама Клинок сформировался секундой позже — эта секунда оказалась критической. Глаза кронлорда расширились, когда он уставился на серебристый Клинок, прижатый к его горлу.

Далинар владел Клинком Осколков.

— Я подумал, — снова заговорил Далинар, — что если ты пожелал убить ради одного Клинка, то, конечно же, пожелаешь солгать ради второго. Таким образом, после того, как я узнал, что ты тайком пробрался в монастырь, чтобы увидеть сумасшедшего лично, я попросил тебя расследовать его заявления. Из уважения к нашей дружбе я дал тебе достаточно времени, чтобы очистить совесть. Когда ты сказал мне, что ничего не нашел, а на самом деле уже заполучил Клинок Осколков, я узнал правду.

— Как? — прошипел Амарам, глядя на Клинок, который держал Далинар. — Как вы получили его обратно? Я же забрал его из пещеры. Мои люди держали меч в безопасности!

— Я не собирался рисковать им только для того, чтобы подтвердить свою точку зрения, — сухо ответил Далинар. — Поэтому связал этот Клинок, прежде чем мы его спрятали.

— Та неделя, когда вы сказались больным, — понял Амарам.

— Да.

— Бездна.

Далинар со свистом выдохнул сквозь зубы.

— Почему, Амарам? Я думал, что из всех людей ты… Ба!

Кронпринц усилил хватку, костяшки его пальцев побелели. Амарам поднял подбородок, будто толкая шею к острию Клинка Осколков.

— Я сделал это, — сказал Амарам, — и я сделал бы это снова. Скоро вернутся Несущие Пустоту, и мы должны быть достаточно сильными, чтобы им противостоять. Значит, нам понадобятся натренированные, опытные Носители Осколков. Пожертвовав несколькими солдатами, я планировал спасти намного больше.

— Ложь! — воскликнул Каладин, делая шаг вперед. — Вы просто хотели Клинок для себя!

Амарам посмотрел Каладину в глаза.

— Я сожалею о том, как поступил с тобой и твоими солдатами. Иногда хорошим людям приходится умереть ради достижения более великой цели.

Каладин почувствовал подбирающийся холод, оцепенение, которое распространялось от сердца по всему телу.

«Он говорит правду, — подумал он. — Он... искренне уверен в том, что сделал все правильно».

Амарам отпустил свой Клинок и обернулся к Далинару.

— Что теперь?

— Ты виновен в убийстве — лишил жизни нескольких людей ради собственного обогащения.

— А что происходит, — ответил Амарам, — когда вы сами посылаете тысячи людей на смерть, чтобы заполучить гемсердца, Далинар? Разве есть какая-то разница? Мы все знаем, что иногда жизнями нужно жертвовать ради высшей добродетели.

— Сними плащ, — прорычал Далинар. — Ты не Сияющий.

Амарам потянулся и развязал узел, затем бросил плащ на камни, отвернулся и зашагал прочь.

— Нет! — воскликнул Каладин, захромав следом.

— Дай ему уйти, сынок, — вздохнул Далинар. — Его репутация разрушена.

— Но он все еще убийца.

— И мы будем судить его по справедливости, — пообещал Далинар, — как только я вернусь. Не получится заключить его в тюрьму — Носители Осколков выше этого, и в любом случае он пробьет себе путь наружу. Носителя Осколков либо казнят, либо оставляют на свободе.

Каладин обмяк всем телом, и рядом с ним появился Лоупен, подхватив под руку, в то время как Тефт помог с другой стороны. Каладин чувствовал себя полностью опустошенным.

«Иногда жизнями нужно жертвовать ради высшей добродетели...»