Чтение онлайн

…Тень пролетела мимо охранников, вскинувших было копья и тут же поспешно опустивших, прокатилась вверх по ступеням — и замерла у белого занавеса, окончательно слившись со своим владельцем.

Занавес отлетел, повис на одной петле. На пороге — тот, что стоял рядом с пожилым человеком, встретивших близнецов. Золотой знак — Рода Тайау. Что же, не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, кто пожаловал в гости.

Айтли трудно было осознать, что тот, о ком с таким страхом и отвращением говорили на в Тейит, вот, едва ли не в шаге от него самого стоит. Ровесник… Такой… обыкновенный, пока не двигается, пока не взглянешь попристальней ему в лицо, непонятное, будто лицо и звериную морду соединили. Отвратительно…

Но ведь Кайе не в Совете вроде, как его пропустили?

Айтли растерялся и несколько мгновений так и сидел, скрестив ноги. Потом мысль мелькнула — встать, наверное, надо, еще сочтет гость, что ему демонстрируют пренебрежение. Поднялся… и отлетел к стене, сполз по ней, не в силах дышать. Глянул вниз и сквозь черно-рябые круги увидел на груди туники кровавое пятно. С усилием заглотил ртом воздух и понял — это кровь носом хлынула.

— Не смей! — чей-то металлический голос расколол голову.

Айтли с усилием встал, опираясь на кровать и стену. Между ним и Кайе стояла Шиталь Анамара. Северянина словно вовсе не было в комнате, Шиталь смотрела не на него и не к нему обращалась.

— Успокойся, — сказала она. — Я тебя очень прошу — подумай, что будет.

— Уйди с дороги.

— Твой дед не переживет еще одного Совета из-за тебя. И твой брат тоже, но по другой причине.

Они говорят… про что? Про реку Иска, наверное, — сообразил Айтли, мешком опускаясь на кровать, наклоняясь вперед. Дышать все еще не получалось толком. Это было… чем? Силой? Рукой бы не дотянулся… Кровь капала, новые пятна теперь расплывались на штанинах.

Кайе перевел взгляд на северянина. Блеснувшие белки и зубы, лицо, искаженное яростью — Айтли оцепенел от ужаса, но желание понять пересилило:

— Что я тебе сделал? — спросил, и осознал, как жалко это прозвучало.

Кайе не ответил, повернулся к дверному проему, и на пороге бросил, глядя перед собой:

— Я приду, крыса. Жди.

“Этле…” — лежа на тюфяке лицом вниз, он пытался услышать биение сердца сестры. Шиталь помогла ему переодеться, лечь, убедилась, что ему стало полегче — и просила не говорить о том, что случилось. Но его только одно интересовало:

— Что с моей сестрой?

— Я тебе клянусь, он к ней даже не заходил! — заверяла Шиталь, такая бледная, что кожа и в свете лампы казалась серой. — Послушай, сейчас вам не надо видеться, подумай, как это ее напугает! Ох, Бездна, если бы я не решила еще заглянуть, вам сказать про обряд…

— Но как он сюда…

— Кто бы из охраны рискнул его не пустить!

— Если он вернется…

— Сегодня не вернется. Иначе бы не ушел.

Айтли поверил в конце концов. Теперь, оставшись один, звал.

“Этле… как ты?” Нежное касание донеслось — услышала. Сестра была жива и здорова — это он понял. И заснул, успокоенный.

Наутро Этле пришла к нему.

— Кто?! — закричала она, бросив один только взгляд. Кажется, выглядел он препаршиво.

— Тихо, не волнуйся. Я просто чем-то отравился вчера, и ночь ужасно прошла, — криво усмехнулся уголком рта. — Такая мелочь не стоит твоего беспокойства.

Этле смотрела на угол кровати. Несколько пятен крови они вчера не заметили…

— Ты… А ну говори быстро, кто посмел к тебе прикоснуться! — взвилась сестричка похуже разъяренной кессаль. — Это наверняка кто-то из их поганого Совета, больше никто сюда не допускается!

— Успокойся, — юноша, стараясь скрыть слабость, подошел к окну, выглянул в сад — лишь бы сестра лица не видела, врать в глаза тяжело. — Никто не причинил мне вреда. У меня пошла носом кровь, клянусь тебе!

— Если кто-нибудь посмеет тронуть тебя еще раз, я… я не знаю, что сделаю! — пылко заявила Этле, и он понял, что с Югом ее теперь примирить вряд ли получится.

**

Охрана заложников не могла не пропустить юношу, которого боялась до дрожи — но не могла и молчать. Так что Ахатта знал о визите Кайе уже через полчаса, еще раньше, чем ему рассказала Шиталь. И успел поговорить с внуком. Что произошло там, мог только догадываться — но был убежден, что на вопрос юноша ответит честно. Тот и ответил — и если из слов ничего особенного не следовало, следовало из тона и ставших очень злыми глаз.

Не ходи к нему, велел дед. Но внук не обратил внимания на его слова, отмахнувшись — впервые позволил себе подобное. Тогда после его ухода пришлось звать Къятту.

— Он убьет этого мальчишку, — сказал Ахатта, глядя на старшего внука как на врага. — Удержи его.

— А ты сам — не способен?

— Тебя сейчас не это должно волновать, — отрезал дед. — Нашел время мериться…

— Я поговорю, — примирительно сказал Къятта. — Не думаю, что все так серьезно, ведь держался же он несколько дней.

— Это меня и пугает.

Но разговора не вышло.

— Хватит уже. Больше не трогай его, — сказал Къятта, объяснив, как это было глупо.

Кайе отвернулся и какое-то время смотрел в сторону. Потом произнес:

— Нет.

— Что?

— Я сказал.

Рой мошкары, сорванной с места порывом ветра — столько же слов пролетели в голове у Къятты, и столь же бессмысленных. Он понял, что приказывать сейчас бессмысленно, мало кто слушает приказы, если факел привязан к хвосту. А спорить и убеждать еще того хуже.

Тогда Къятта вышел, и только утром сообщил младшему брату, что Совет принял решение по заложникам.

А Шиталь… Она, по крайней мере, надежна, а не только сильна.

**

Этле ночью спалось очень плохо, и проснулась она на рассвете. Так непохожи они были на родные северные, когда небо сперва светлеет над горами, потом розовеет, в темно-голубой и пунцовый окрашиваются облака, и, наконец, из-за гребней поднимается солнечная голова. Тут просто светлело, постепенно становились различимы большие глянцевые листья кустов снаружи… и все.

Отчаянно хотелось воли. Здесь было даже не погулять; ее бы выпустили, наверное, хоть и под охраной, но внутренности наливались каменной тяжестью, стоило представить — вот она идет по улицам Асталы, и все на нее глазеют. Сейчас, наверное, народу еще немного, но уже скоро все выплеснутся наружу.