Словарь афоризмов русских писателей
Шрифт:
Кто лгать привык, тот лжет в безделице и в деле.
ХЕРАСКОВ МИХАИЛ МАТВЕЕВИЧ
Михаил Матвеевич Херасков (1733–1807). Русский поэт, журналист, издатель журналов «Полезное увеселение», «Свободные часы», директор и куратор Московского университета. Перу М. Хераскова принадлежат поэмы «Россияда», «Плоды наук», «Храм славы», «Чесменский бой», «Владимир Возрожденный» и др., а также трагедии, среди которых «Венецианская монахиня», «Борислав», «Идолопоклонники, или Горислава», комедии, в том числе «Ненавистник», «слезные драмы», философские оды, басни, романы и др.
Безумный с мудрым не равняйся…
Суровостью времен веселость умерщвленна.
ЧААДАЕВ ПЕТР ЯКОВЛЕВИЧ
Пётр Яковлевич Чаадаев (1794–1856). Русский философ. Автор восьми «Философических писем», статьи «Апология сумасшедшего», мыслей и афоризмов, оформленных в отдельную книгу.
<…> Здравый смысл народа вовсе не есть здравый смысл; <…> не в людской толпе рождается истина; <…> ее нельзя выразить числом…
Без слепой веры в отвлеченное совершенство невозможно шагу ступить по пути к совершенству, осуществляемому на деле. Только поверив в недостижимое благо, мы можем приблизиться к благу достижимому.
Бессильный враг — наш лучший друг; завистливый друг — злейший из наших врагов.
Больше, чем кто-либо из вас, поверьте, я люблю свою страну, желаю ей славы, умею ценить высокие качества моего народа; но… я не научился любить свою родину с закрытыми глазами.
В области нравственности движение не основано на одном удовольствии двигаться, должна быть и цель; отрицать возможность достичь совершенства, то есть дойти до цели, значило бы — просто сделать движение невозможным.
Ведь множество зол возникает именно оттого, что происходящее в глубине нашей мысли резко расходится с необходимостью подчиняться общественным условиям.
Время и пространство — вот пределы человеческой жизни, какова она ныне.
Вся наша история — продукт природы того необъятного края, который достался нам в удел.
Вы ведь хотите быть счастливыми. Так думайте как можно меньше о собственном благополучии, заботьтесь о чужом; можно биться об заклад, тысяча против одного, что вы достигнете высших пределов счастья, какие только возможны.
Вы часто слыхали, что сон есть образ смерти; мне кажется, что сон есть настоящая смерть, а то что смертью называют, кто знает? — Может быть, оно-то и есть жизнь? — Мое я прерывается сном, смертью — нет <…> Из гроба не просыпаемся; ото сна встаем, и входим опять в наше я. — Но скажите мне, живем ли мы, когда ни на минуту не чувствуем своей жизни?
Главный рычаг образования душ, без сомнения, слово: без него нельзя представить ни происхождения сознания отдельной личности, ни его развития в человеческом роде.
Говоря о России, постоянно воображают, будто говорят о таком же государстве, как и другие; на самом деле это совсем не так. Россия — целый особый мир, покорный воле, произволению, фантазии одного человека, — именуется ли он Петром или Иваном, не в том дело: во всех случаях одинаково, это — олицетворение произвола.
Говорят про Россию, что она не принадлежит ни к Европе, ни к Азии, что это особый мир. Пусть будет так. Но надо еще доказать, что человечество, помимо двух своих сторон, определяемых словами — запад и восток, обладает еще третьей стороной.
Горе народу, если рабство не смогло его унизить, такой народ создан, чтобы быть рабом.
Думаете ли Вы, что для Европы и для самой России было бы полезно, чтобы эта последняя стала вершителем судеб мира?