Чтение онлайн

Однако Фрейд говорил о (само)отождествлении уже в самый ранний период, преимущественно в связи с истерическими симптомами. Факты, связанные с подражанием, с психической заразительностью, были известны издавна, однако Фрейд сделал шаг вперед, объясняя эти явления существованием общего для всех людей бессознательного: «…(само)отождествление – это не просто подражание, но присвоение, основанное на очевидном единстве происхождения; оно выражает сходство явлений через их общность на уровне бессознательного» (2Ь). Эта общность проявляется на уровне фантазмов; так, пациентка, страдающая агорафобией, бессознательно отождествляет себя с «уличной девкой», причем симптом проявляется в защите от такого (само)отождествления и выражаемого им сексуального желания (За). Наконец, Фрейд уже очень рано подметил возможность сосуществования в одном субъекте различных (само)отождествлений: «… сам факт (само)отождес-твления, пожалуй, предоставляет нам возможность понять буквально это выражение – множественное воплощение психических личностей» (Зb).

Впоследствии ряд теоретических нововведений позволил уточнить понятие (само)отождествления.

1) В 1912–1915 гг. («Тотем и табу» [Totem und Tabu], «Скорбь и меланхолия» [Trauer und Melancholie]) появилось само понятие орального поглощения. Фрейд показал прежде всего роль орального поглощения при меланхолии, когда субъект (само)отождествляется с утраченным объектом, возвращаясь в своем развитии к более ранним объектным отношениям, характерным для оральной стадии (см.: Инкорпорация; Каннибалический).

2) Было выявлено также понятие нарциссизма*. В работе «К введению в нарциссизм» (Zur Einfьhrung des Narzissmus, 1914) Фрейд говорил о диалектике взаимосвязей между нарциссическим выбором объекта* (объект выбирается по собственному образу и подобию) и (само)отождествлением (субъект или какая-то из его инстанций строится по образу объектов, формировавшихся на более ранних стадиях – родителей, близких и т. д.).

3) Воздействия Эдипова комплекса* на внутреннюю структуру субъекта бьии описаны в терминах (само)отождествления: нагрузки родительских персонажей устраняются и заменяются (само)отож-дествлениями (4).

В обобщенном описании Эдипова комплекса Фрейд показал, что эти (само)отождествления образуют сложную структуру, поскольку отец и мать выступают одновременно и как объекты любви, и как объекты соперничества. Возможно, впрочем, что амбивалентное отношение к объекту характерно для любого (само)отождествления.

4) Вторая теория психического аппарата обогатила понятие (само)отождествления и одновременно привела к возрастанию его роли. Отныне различные личностные инстанции описываются уже не как самостоятельные системы, в которых хранятся образы, воспоминания, психические «содержания», но как совокупности разнородных остатков прежних объектных отношений.

Такое развитие понятия (само)отождествления не привело ни самого Фрейда, ни психоаналитический подход в целом к систематизации различных способов (само)отождествления. По сути, Фрейд и сам был недоволен своей трактовкой этой проблемы (5а). Наиболее развернуто она излагается в главе VII «Психологии масс и анализа Я» (Massenpsychologie und Ich-Analyse, 1921). В этой работе Фрейд вычленил три способа (само)отождествления:

а) первичная форма аффективной связи с объектом. Речь здесь идет о доэдиповском (само)отождествлении, изначально связанном с амбивалентным каннибалическим отношением (см.: Первичное (само)отождествление);

б) регрессивная замена прежнего выбора объекта;

в) даже если другой человек не несет сексуальной нагрузки, субъект все равно может с ним (само)отождествляться, если у них есть нечто общее (например, желание быть любимым): в результате такого смещения происходит (само)отождествление по какому-нибудь другому признаку (истерическое (само)отождествление).

В ряде случаев, считал Фрейд, (само)отождествление относится не к объекту в целом, а к «одному-единственному признаку» этого объекта (6).

Наконец, изучение гипноза, любовной страсти и психологии масс приводит к противопоставлению (само)отождествления, связанного со становлением или обогащением личности, тому процессу, при котором та или иная инстанция личности замещается объектом (например, при подмене Идеал-Я членов единого сообщества образом вождя). В подобных случаях именно такая «подмена» становится условием взаимоотождествления индивидов. Здесь мы воочию видим весь порядок различий между центростремительным, центробежным и взаимным (само)отождествлением, о которых речь шла выше.

Понятие (само)отождествления следует отличать от таких близких понятий, как «инкорпорация (поглощение)»*, «интроекция»*, «интериоризация»*.

Инкорпорация и интроекция – это прообразы (само)отождес-твления или по крайней мере некоторых его разновидностей: психический процесс переживается и символизируется при этом в качестве телесного процесса (внутрь-себя-приятие, поглощение, сохранение в организме и пр.).

Разграничить (само)отождествление и интериоризацию сложнее, поскольку картина меняется в зависимости от теоретического осмысления того, чему уподобляется субъект. Различие подходов связано с тем, что (само)отождествление подразумевает объекты: людей («уподобление моего Я чужому Я») (5b) или же какие-то их качества, частичные объекты, тогда как интериоризация выступает как межсубъектное отношение. Остается выяснить, какой из этих двух процессов первичен. Заметим, что (само)отождествление субъекта А с субъектом В обычно бывает не полным, но лишь частичным: Я (само)отождествляюсь с моим начальником не целиком, но лишь отчасти – в связи с той его чертой, которая важна в моем садомазохистском отношении к нему. Однако (само)отождествление навсегда сохраняет признаки изначальных прообразов: инкорпорация относится к вещам, отношение воплощается в объекте; объект, на который было направлено агрессивное отношение ребенка, становится в конечном счете «плохим» объектом, который подлежит поглощению. При этом вся совокупность (само)отождествлений субъекта складывается в связную систему отношений. Например, такая (личностная) инстанция, как Сверх-Я, обнаруживает различные, разнородные, конфликтные требования, а Идеал-Я складывается в результате (само)отождествлений с различными культурными идеалами, которые не всегда согласованы друг с другом.

Нем.: Ober-Ich, – т– Франц.: surmoi (или sur-moi). – Англ.: super-ego – Исп.:superyф. – Итал.: super-io. – Португ.: superego.

• Одна из инстанций личности во второй фрейдовской теории психического аппарата: по отношению к Я Сверх-Я играет роль судьи или цензора. Сверх-Я, по Фрейду, ответственно за нравственное сознание, самонаблюдение и формирование идеалов.

Обычно Сверх-Я трактуют как наследника Эдипова комплекса; оно образуется в результате интериоризации родительских требований и запретов.

Некоторые психоаналитики относят формирование Сверх-Я к ранним доэдиповским стадиям (М. Кляйн) или по крайней мере ищут предшественников Сверх-Я в очень ранних психических механизмах и формах поведения (например, Гловер, Шпитц).

• Термин Сверх-Я был введен Фрейдом в «Я и Оно» (Das Ich und das Es, 1923) (а). Обозначаемая им критическая функция представляет инстанцию, которая обособилась от Я, но, по-видимому, властвует над ним, судя по состоянию патологической скорби и меланхолии, когда субъект становится объектом критики и упреков: «Мы видим, как одна часть Я противополагается другой, подвергая ее критике и превращая в объект» (1).

Понятие Сверх-Я относится ко второй фрейдовской топике. Однако еще до ее вычленения психоаналитическая клиника и теория уже признавали (например, в понятии цензуры* сновидения) особую роль в психическом конфликте той инстанции, которая запрещает осознание желаний. Более того, Фрейд изначально признавал (и это отличает его концепцию от традиционных представлений о нравственном сознании), что эта цензура может действовать бессознательно. Он отмечал также, что при неврозе навязчивых состояний самоупреки не всегда осознанны: «Субъект, страдающий от принуждений и запретов, ведет себя так, словно он испытывает чувство вины, которое можно назвать безотчетным или неосознанным, несмотря на очевидное противоречие в терминах» (2).