Чтение онлайн

Мы упомянули не все новации, доводящие взяткоемкость законопроекта [5] до невиданных прежде высот, но и сказанного, кажется, достаточно. Хотя в законопроекте действительно есть разумные и давно назревшие нововведения, нам представляется очевидным, что он нуждается в кардинальнейшей переработке.

Депутаты сейчас принимают огромное количество законов, которые просто создают условия для коррупции. Мы называем это «взяткоемкость». Вот сейчас принимается новый закон о банкротствах. Специалисты оценивают его взяткоемкость в несколько миллиардов долларов в год! Его принятие увеличит количество принимаемых чиновниками взяток на несколько миллиардов долларов.

Работа заключается в том, чтобы не метаться по этому валу преступлений, не реагировать на каждое конкретное, а, выявив и взяв в разработку особенно опасное сообщество, выяснить все его связи, намерения, документировать эти факты, с тем чтобы на основе собранных данных взять эту группу, раскрыть серию уже совершенных преступлений и предотвратить возможные.

Постепенно он забрал под свой контроль основные каналы поставок и сбыта наркотиков (прежде всего героина) в Тверскую область. В это же время его взяли в разработку сотрудники ГУБОП МВД и их местные коллеги.

Действительно, российская политика вступила в стадию девиртуализации. Отшумели бури политических битв эпохи позднего Ельцина, и стало ясно, что такие «громокипящие» акции прошлой Государственной Думы, как денонсация Беловежских соглашений, осуждение агрессивной политики НАТО в Югославии, попытки учреждения каких-то маловразумительных наблюдательных советов на телевидении и (воистину, венец трудов превыше всех наград!) — заведомо обреченное голосование по импичменту, — все это было проявлением виртуальной политики. Ибо с самого начала авторам подобных затей было очевидно, что ни к какому реальному изменению ситуации внутри самой России, равно как и положения России в мире, вся эта «суета вокруг кота» не приведет и привести не может.

Вертевшие госаппаратом при позднем Ельцине Юмашев и Дьяченко считались мастерами виртуальной политики — ходов, не имеющих практического влияния на реальную жизнь большинства граждан, и внутридворцовых разводок.

Мы очень хорошо помним, что государство оставалось тем же, задача его модернизации всерьез даже не ставилась. Это и была безлюдная виртуальная политика. У Путина задача — изменить неэффективный государственный аппарат, принудить к взаимодействию с гражданами, то есть — сделать работающим, заставив власти сесть прямо в городской кипяток.

Виртуальная экономика в России возникла как приспособительная реакция нерыночного сектора на рыночные реформы. <…> Виртуальная экономика дала время на адаптацию тем, кто имел шанс. Правда, что она продлила жизнь и тем, кто все равно погибнет.

С 1994 г. денежная масса в России (агрегат М2) ни разу не превышала величины, равной 15 % валового внутреннего продукта (ВВП). <…> Этому феномену было дано следующее объяснение: если денежная масса и кредиты реальны, то тогда виртуальной является та часть ВВП, производство которой ими не покрывается. ВВП, по мнению сторонников виртуальности в экономике, обеспечивается и определяется денежной массой в обращении и кредитованием. Все остальное — это объем фиктивных бартерных сделок или же совокупность фиктивных бартерных цен.

Разница, как утверждал специалист, приходится не только на «теневую», но и на «виртуальную» экономику, т. е. на сознательное отражение в документах искаженных данных по объемам производства, ценам на выпускаемую продукцию и т. п.

Многое зависит от того, согласится ли Сергей Шойгу оставить пост министра и перейти на работу в Думу. Если это случится, он может стать одним из главных кандидатов на место спикера. Правда, занять это кресло ему может помешать слишком очевидный кремлевский бэктраунд. Левая половина парламента едва ли захочет быть управляемой виртуальным политиком, в которого вдохнули жизнь Кремль и Старая площадь.

Появился в ходе прошлогодней президентской кампании также термин «виртуальный политик». Это когда трезвое, самостоятельное, здравое восприятие политиков в сознании россиян замещается искусственными, лубочными картинками, созданными СМИ.

В американских средствах массовой информации в эти дни нет недостатка в рассуждениях о «феномене Путина», «загадке и уроке Путина», о «Путине-сверхшпионе», «Путине-дофине», о «Путине — новом царе», о «Путине — бледном трудоголике», о «Путине — виртуальном политике». Такие, не всегда утруждающие себя особыми доказательствами и поиском фактов, газеты, как «Вашингтон таймс», «Дейли ньюс», «Нью-Йорк пост», пытаются по-своему осмыслять биографию Путина.