Чтение онлайн

Так, признавая заслуги З. Фрейда в привлечении внимания аналитиков к проблеме нарциссизма, американский психоаналитик Э. Фромм (1900–1980) выдвинул свое понимание нарциссизма, выходящее за рамки рассмотрения этого явления через призму сексуального влечения человека, как это имело место у основателя психоанализа. В его представлении нарциссический человек не обязательно должен делать предметом своего нарциссизма всю личность: часто нарциссическую окраску приобретают отдельные аспекты личности, включая физические способности, интеллигентность, остроумие, честь; иногда нарциссизм относится к таким качествам, которыми нормальный человек не гордится, например, боязливость. «Для нарциссического человека каждое из этих частных свойств, образующих его самость, может быть объектом нарциссизма».

В работе «Душа человека» (1964) Э. Фромм исходил из того, что, подобно половому инстинкту и инстинкту самосохранения, нарциссизм выполняет важную биологическую функцию. Вместе с тем нарциссизм делает человека асоциальным, а в экстремальных случаях ведет к душевному заболеванию. Получается своего рода парадокс: нарциссизм необходим для сохранения жизни и одновременно представляет собой угрозу ее сохранения. Решение этого парадокса представляется Э. Фромму двояким образом. «С одной стороны, выживанию служит оптимальный, а не максимальный нарциссизм. То есть в биологически необходимой степени нарциссизм может быть совместим с социальным сотрудничеством. С другой стороны, индивидуальный нарциссизм может превращаться в групповой, и тогда род, нация, религия, раса и тому подобное заступают на место индивида и становятся объектом нарциссической страсти. Таким образом, нарциссическая энергия остается, но она применяется в интересах сохранения группы вместо сохранения жизни отдельного человека».

Особым объектом рассмотрения Э. Фромма стала патология нарциссизма, связанная с потерей человеком рационального суждения (все, что принадлежит ему, переоценивается, все, что находится вне его самого, недооценивается), эмоциональной реакцией на критику объекта нарциссизма (озлобленность, взрывная ярость или депрессия), одержимостью манией величия (потребность переделывать мир под себя таким образом, чтобы он соответствовал собственному нарциссиму). В нарциссизме он различал две формы – доброкачественную (объектом нарциссизма является результат собственных усилий) и злокачественную (предметом нарциссизма служит не то, что человек делает или производит, а то, что он имеет, например, собственное тело, внешний вид, богатство). В доброкачественой форме нарциссизма присутствует элемент коррекции, в злокачественной – он отсутствует.

Проводя различие между индивидуальным и общественным (групповым) нарциссизмом, Э. Фромм рассмотрел социологические функции последнего, связанные с доброкачественными и злокачественными формами его. Потребность осуществлять созидательные действия заставляет выйти за пределы узкого круга интересов группы, что сопровождается развитием доброкачественного нарциссизма. Если же объектом группового нарциссизма является сама группа (ее блеск, слава, прежние достижения), то постоянное возрастание нарциссического ориентирования ведет к развитию злокачественной формы: «групповой нарциссизм «белых» или «арийцев» может быть столь же злокачественным, как и экстремальный нарциссизм отдельного человека». Как и при индивидуальном нарциссизме, симптомом патологии общественного нарциссизма является, по мнению Э. Фромма, недостаток объективности и способности к разумному суждению. В истории имеются многочисленные примеры, когда поношение символов группового нарциссизма вызывало принципы ярости, граничащие с безумием, а оскорбление вождя, проигранная война или потеря территории, вызывали чувство мести, ведущее к новым войнам.

Э. Фромм считал, что если в биологическом и социальном отношении нарциссизм в его доброкачественной форме необходим для выживания человека, то с точки зрения ценностей (духовно-этической позиции) он приходит в столкновение с разумом и любовью. В понятиях психоанализа человек достигает полной зрелости, когда он освобождается как от индивидуального, так и от общественного нарциссизма. Но поскольку существует, используя терминологию З. Фрейда, первичный нарциссизм, то возникает вопрос: возможно ли преодоление человеком его «нарциссического ядра» и есть ли надежда на то, что нарциссическое безумие не приведет к гибели человека?

Отвечая на данный вопрос, Э. Фромм полагал, что если нельзя уменьшить нарциссическую энергию в каждом человеке, то можно изменить объект, на который она направлена. «Если предметом группового нарциссизма станет человечество, вся человеческая семья, а не отдельный народ, отдельная раса или отдельная политическая система, вероятно, можно многого достичь». Если бы человек смог относиться к себе как к гражданину мира и гордился бы человечеством и его успехами, то предметом его нарциссизма стало бы человечество, а не его отдельные, противоречивые компоненты, что, в понимании Э. Фромма, нередко ведет к патологии нарциссизма.

На современные психоаналитические представления о нарциссизме, нарциссических пациентах и методах их лечения заметное влияние оказали идеи, содержащиеся в работах О. Кернберга, Х. Кохута и других психоаналитиков. В статьях О. Кернберга «Пограничная организация личности» (1967) и «Факторы в психоаналитическом лечении нар-циссических личностей» (1970) рассматривались специфические проявления того типа пациентов, главной проблемой которых являлось нарушение самооценки в результате нарушения объектных отношений. Такие пациенты относятся к «нарциссическим личностям» и они характеризуются проявлением сильной потребности в любви и восхищении со стороны других людей, высоким мнением о самих себе и необычной потребностью в уважении со стороны других, стремлением идеализировать одних людей (от которых ожидают поддержку для своего нарциссизма) и презирать других (от которых ничего не ждут). Анализ таких нарциссических пациентов показывает, что их высокомерие, напыщенность, холодность и жестокость в действительности являются защитой от «паранойальных черт, образующихся в результате проекции орального гнева – основного фундамента их психопатологии».

В статьях Х. Кохута «Формы и трансформации нарциссизма» (1966), «Психоаналитическое лечение нарциссических расстройств личности: опыт систематического подхода» (1968) и в его работах «Анализ Самости» (1971), «Восстановление Самости» (1977) излагались взгляды на нарушение первоначального нарциссического равновесия ребенка, возникновение у него «грандиозной Самости» и идеализированного образа родителей, появление в процессе лечения нарциссических переносов (идеализирующего и зеркального), возможности и принципы лечения нарциссических расстройств. Х. Кохут исходил из того, что по ходу лечения у пациентов могут активизироваться допсихологические фрагменты Самости, которые способны соединяться с нарциссически воспринятым представлением об аналитике и порождать идеализирующий и зеркальный перенос. Все это требует тщательной проработки, поскольку в анализе нарциссических личностей нарушения равновесия в рамках переноса занимают «центральную позицию стратегической важности, соответствующую месту структурного конфликта в обычном неврозе переноса».

Представления З. Фрейда о науке относились как к пониманию природы, существа и возможностей научного познания окружающего мира и человека, так и к рассмотрению научного характера психоанализа.

Осмысление первого аспекта науки нашло свое отражение в ряде работ основателя психоанализа, включая «Тотем и табу. Психология первобытной религии и культуры» (1913), «Будущее одной иллюзии» (1927), «Новый цикл лекций по введению в психоанализ» (1933). Так, в работе «Тотем и табу» З. Фрейд подчеркнул, что в отличие от религиозной ступени развития человечества, отражающей любовь к объекту, характеризуемую привязанностью к родителям, «научная фаза» составляет полную параллель тому состоянию зрелости индивида, когда он отказывается от принципа удовольствия и приспосабливается к реальности.

В работе «Будущее одной иллюзии» основатель психоанализа выступил с идеей необходимости преодолеть невротическую стадию развития человечества, отождествляемую им с религией, и перейти на новую ступень развития, характеризующуюся научным знанием, подобно тому как инфантильность и детский невроз сменяются взрослым состоянием человека, руководствующегося в своей жизни не эмоциями, а разумом. Он верил в то, что «наука в труде и исканиях способна узнать многое о реальности мира, благодаря чему мы станем сильнее и сможем устроить свою жизнь». В ответ на критику его взглядов по этому вопросу и обвинения в том, что, расценивая религию как иллюзию, он сам выдвинул еще одну иллюзию, З. Фрейд отвечал: «наука своими многочисленными и плодотворными успехами дала нам доказательства того, что она не иллюзия» и что иллюзией была бы вера, «будто мы еще откуда-то можем получить то, что она способна нам дать».

В «Новом цикле лекций по введению в психоанализ» (1933) З. Фрейд отметил, что наука не бредет вслепую от одного эксперимента к другому, заменяя одно заблуждение другим. «Как правило, она работает словно художник над моделью из глины, неустанно что-то меняя, добавляя и убирая в черновом варианте, пока не достигнет удовлетворяющей его степени подобия со зримым или воображаемым объектом». По сравнению с религией и философией, наука – молодая, поздно развившаяся человеческая деятельность. Загадки мира медленно раскрываются научными исследованиями и на многие вопросы наука еще не в состоянии дать никакого ответа. Тем не менее, как подчеркивал основатель психоанализа, несмотря на нынешнее несовершенство науки и присущие ей трудности, «она остается необходимой для нас и ее нельзя заменить ничем иным».