Чтение онлайн

Позиция нейтральности аналитика получила свое уточнение в статье З. Фрейда «Пути психоаналитической терапии» (1918). В этой статье он писал: «Кто, будучи аналитиком, отдает больному из полноты своего отзывчивого сердца все, что человек может получить от другого, тот делает ту же самую экономическую ошибку, в которой повинны наши неаналитические санатории для нервнобольных». Кроме того, З. Фрейд критически отнесся к тем психотерапевтическим усилиям, которые не отличались «врачебной сдержанностью», как это имело в швейцарской школе К.Г. Юнга. «Мы решительно отказались от того, чтобы сделать нашей собственностью пациента, который, ища помощи, отдается в наши руки; чтобы создать его судьбу, навязать ему наши идеалы и в высокомерии творца создавать его по нашему образу и подобию, который должен быть объектом нашего восхищения». Вместе с тем он считал, что в ряде случаев, когда аналитик имеет дело с пациентами, не умеющими владеть собой и непригодными для жизни, ему приходится соединять аналитическое воздействие с воспитательным и выступать в роли не только воспитателя, но и советника. Тем не менее З. Фрейд считал, что подобную миссию врач должен осуществлять с предосторожностью, и больной должен воспитываться не так, чтобы походить на аналитика, а чтобы «достичь освобождения и завершения собственного существа».

В «Исследованиях истерии» (1895) основатель психоанализа считал приемлемой для аналитика такую установку по отношению к пациенту, как «терпеливое дружелюбие врача». В «Очерке о психоанализе» (1940) он писал о том, что мера воздействия, которую аналитик вправе себе позволить, определяется степенью подавления развития пациента. И в ранних, и в поздних своих работах З. Фрейд исходил из того, что аналитик по-разному служит пациенту: в качестве авторитета и заместителя его родителей; в качестве учителя и воспитателя; в качестве психолога, стремящегося поднять психические процессы в его Я до нормального уровня. При этом он считал, что во всех попытках улучшения и обучения пациента психоаналитик должен уважать его индивидуальность. Одновременно З. Фрейд неизменно ратовал за соблюдение принципа нейтральности в психоаналитической терапии. Как подчеркивал он в «Очерке о психоанализе», как бы ни было заманчиво для психоаналитика стать учителем, примером и идеалом для других людей и создавать их по своему подобию, он не должен забывать, что не это является его задачей в аналитических взаимоотношениях и что в действительности он не выполнит свою задачу, если поддастся такому желанию. «Если же это случится, то аналитик лишь повторит ошибку родителей, которые сокрушили своим влиянием независимость ребенка, и врач лишь поменяет прежнюю зависимость пациента на новую».

В современной психоаналитической литературе взгляды З. Фрейда на нейтральность при аналитической терапии являются объектом дискуссий. Одни психоаналитики придерживаются методологической установки на «холодность чувств» аналитика, отчетливо прозвучавшей в некоторых работах основателя психоанализа. Другие пытаются внести уточнение в содержание фрейдовского понятия нейтральности, по-разному рассмотренному им в различные периоды становления и развития психоанализа, и соотнести его с принципом абстиненции. Третьи стремятся к переосмыслению идей З. Фрейда о необходимости нейтральности как несоответствующих духу эмпатического отношения аналитика к пациенту и подчеркивают потребность в эмоциональной включенности психоаналитика в установление терапевтического альянса и осуществлении им поддерживающей терапии, предполагающей отход врача от установки на сдержанность и демонстрацию «холодности чувств». Эти дискуссии нашли свое отражение, в частности, в работе, опубликованной под редакцией М. Борстейна «Ценности и нейтральность в психоанализе» (1983), в докладе Р. Лейдера «Нейтральность аналитика в аналитической ситуации» (1984) и в других исследованиях.

Термин «некрофильский» был использован испанским философом М. де Унамуно, выступившим в 1936 г. против выдвинутого одним из генералов лозунга «Да здравствует смерть!». Апеллируя к этому термину, американский психоаналитик Э. Фромм (1900–1980) подчеркнул, что с психологической и моральной точек зрения нет более резкой противоположности, чем между людьми, которые любят смерть, и теми, кто любит жизнь, между некрофилами и биофилами.

Чаще всего понятие некрофилии используется для описания одной из сексуальных перверсий, характеризующейся специфической особенностью – желанием обладать мертвым телом женщины, совершать половой акт с трупом или находиться вблизи его. Однако, как считал Э. Фромм, некрофилия это не только сексуальная перверсия, но и отчетливо выраженная картина общего ориентирования некоторых людей, которые ненавидят жизнь и любят мертвое. Изучение некрофилии именно в этом смысле нашло отражение в его работах «Душа человека» (1964) и «Анатомия человеческой деструктивности» (1973).

В противоположность биофилии (любовь ко всему живому) некрофилия представляет собой такой ответ на жизнь, который находится в полном противоречии с нею. Она является, по убеждению Э. Фромма, «наиболее болезненным и опасным среди всех жизненных ориентирований». Некрофилия не состоит из одной существенной черты, она характеризуется самыми различными признаками, включая влечение к мертвому, потребность убивать, поклонение силе, желание превратить органическое в неорганическое посредством установления властного порядка, садизм, насилие, жестокость, деструктивность.

Сила некрофильских устремлений и их реальное проявление в жизни людей различны. Некрофильское ориентирование в чистой форме – явление редкое, свидетельствующее о крайней патологии. Как замечал Э. Фромм, «рафинированный некрофил – душевнобольной». У большинства людей в смешанном виде присутствуют некрофильская и биофильская тенденции. У кого преобладает некрофильское ориентирование, тот будет постепенно уничтожать в себе биофильскую тенденцию. Обычно такие люди не осознают своей склонности к мертвому и ведут себя таким образом, что их любовь к неживому и стремление к деструктивности рационализируются, становятся как бы разумной, логически оправданной реакцией на их собственные переживания.

Основываясь на опыте практикующего аналитика и исходя из анализа группового поведения, Э. Фромм предположил, что развитию некрофилии способствуют следующие предпосылки: совместное проживание ребенка с людьми, которые любят мертвое; постоянно ощущаемый страх; авторитарное давление, оборачивающееся недостатком инициативы; условия, делающие жизнь рутинной, неинтересной, бесцельной и бессмысленной; механический порядок, не имеющий ничего общего с разумным устройством жизни; отчужденные отношения между людьми, способствующие возникновению враждебности, равнодушия, бесчеловечности.

Отталкиваясь от идей З. Фрейда об анальном либидо и анальном характере, нашедших отражение в его работе «Характер и анальная эротика» (1908), а также используя результаты собственного опыта исследования анального характера, Э. Фромм пришел к выводу, что приходится иметь дело с такими людьми, которые интересуются экскрементами потому, что чувствуют влечение ко всему неживому. Наряду с конституциональными факторами важную роль в подобном ориентировании играют родители ребенка, особенно мать, стремящаяся воспитать его чистоплотным и проявляющая повышенный интерес к его испражнениям. Такая мать является женщиной с ярко выраженным анальным характером. Она будет не столько пробуждать, сколько приглушать интерес ребенка к живому. Ее собственный страх будет способствовать тому, что у ребенка возникнет страх перед живым и проявится тяга к неживому. Словом, не воспитание чистоплотности как таковое приводит к формированию анального характера, а характер матери заставляет ребенка интересоваться испражнениями и направлять инфантильную энергию либидо на проявление страсти к обладанию неживым.

При таком понимании обнаруживаются значительные сходства между представлениями З. Фрейда об анальном характере и размышлениями Э. Фромма о некрофильном характере. Различие между этими характерами состоит лишь в интенсивности проявления интереса к мертвому, неживому. Не случайно Э. Фромм считал «некрофильский характер злокачественной формой такой структуры характера, доброкачественной формой которой является «анальный характер», описанный Фрейдом».

Развитию некрофилии способствуют также социальные условия жизни, порождающие у человека, ориентированного на потребление, механистическое восприятие жизни. Такой человек все еще наслаждается сексом, выпивкой, едой, но он ищет эти радости в рамках неживого. По словам Э. Фромма, мужчина смотрит на женщину теми же глазами, что и на автомобиль, он «знает кнопку, на которую нужно нажать», наслаждается своей властью «раскочегарить» ее, но при этом остается «холодным зрителем и наблюдателем». Механическое приводит человека в восторг и в конечном счете он «чувствует влечение к мертвому и тотальному разрушению». Люди, живущие в условиях интеллектуализации, бюрократизации и овеществления становятся равнодушными к жизни и чувствуют влечение к мертвому. «Правда, сами они этого не замечают. Они принимают возбуждающие соблазны за радость жизни и пребывают в иллюзии, что ведут очень живую жизнь, если обладают и пользуются многими вещами».

У таких людей наблюдается склонность к стереотипным моделям поведения, что находит свое отражение в шизофренической навязчивости. Обращая внимание на этот аспект, Э. Фромм показал, что у многих людей с некрофильской ориентацией довольно сильны элементы детского аутизма, сходного с чертами инфантильного аутистского синдрома, изученного М. Малер на примере детской шизофрении, – утрата первоначальной способности отличать живую материю от неживой, привязанность к неживым объектам наряду с неспособностью испытывать теплые чувства к людям, особенно к матери. Указав на связь шизоидных и аутистических элементов с некрофилией, Э. Фромм констатировал, что «социальный климат, способствующий развитию некрофилии в обществе, по очень многим критериям напоминает атмосферу в семьях, которые оказались «шизогенным» фактором для кого-то из своих членов».