Чтение онлайн

З. Фрейд не уклонился от рассмотрения вопроса о том, всегда ли сновидение связано с событиями предыдущего дня или оно может относиться к впечатлениям более значительного промежутка времени. Он понимал, что в сновидении взрослого человека могут находить отражение впечатления и переживания далекого детства. Однако сам по себе вопрос о том, какие по времени остатки дня присутствуют в сновидении не имел для него принципиального значения. При этом он исходил из того, что если источником сновидения представляется нечто, воспринятое несколько дней назад, то при тщательном рассмотрении оказывается, что данное впечатление повторялось накануне. Словом, между днем восприятия какого-то впечатления и сновидением существует его «очевидная репродукция, имевшая место в предыдущий день». В процессе анализа сновидения удается установить новый повод, являющийся причиной воспоминания о более раннем впечатлении.

Исходя из этих размышлений, З. Фрейд утверждал, что «каждое сновидение вызывается впечатлениями, непременно имевшими место в предыдущий день». Содержание сновидения может избирать материал из любого периода жизни человека, включая его далекое прошлое, но впечатления предыдущего дня могут протянуть идейную нить более ранним. Тем самым можно говорить о преимущественной роли «свежих» дневных впечатлений в образовании сновидения: то, что занимает человека днем, владеет его мышлением и в сновидении.

С точки зрения основателя психоанализа, условием всякого толкования сновидения является то, что свежее впечатление предыдущего дня всегда повторяется в его содержании. Принимая во внимание это обстоятельство, толкование сновидения можно начинать с исследования переживаний предыдущего дня, вызвавших данное сновидение. Более того, З. Фрейд считал, что для многих случаев такой подход к толкованию сновидения является «наикратчайшим путем» к пониманию его истинного содержания.

Представления З. Фрейда об остатках дневных впечатлений как источнике сновидения получили свое теоретическое осмысление и эмпирическую проверку в исследованиях ряда психоаналитиков. Так, было установлено, что наблюдается тесная взаимосвязь между аналитическим материалом, переживаниями пациентов в процессе аналитической терапии и содержанием их сновидений. Магнитофонные записи аналитических сеансов и изложения пациентами сновидений в лабораторных экспериментах наглядно продемонстрировали связь между психоаналитическими сеансами как отпечатками дня и организацией материала сновидений в качестве индикатора проблем и попыток их разрешения. В частности, на основе результатов лабораторного исследования, нашедшего отражение в статье Р. Гринберг и С. Пелман «Континиум сна в психоанализе: источник и функция сновидения» (1975), было обнаружено три основных группы отпечатков дня: материал, относящийся к аналитическому сеансу, предшествующему сновидению; материал, связанный с участием в исследованиях в лаборатории по изучению сна; повторяющийся материал, проходящий через весь курс психоаналитической терапии. В конечном счете данное исследование показало, что остатки (отпечатки) дня регулярно представляют значимый материал, а не индифферентное содержание и дают ясную картину не только основных проблем, с которыми имеют дело пациенты, но и их усилий по разрешению данных проблем.

Идеи об отделении-индивидуации (сепарации-индивидуации – separation-individuation) были сформулированы М. Малер (1897–1985). В той или иной форме они нашли отражение в ее размышлениях о взаимосвязях младенца с матерью и психологическом рождении ребенка. В частности, проблема отделения-индивидуации обсуждалась в работе М. Малер «О человеческом симбиозе и превратностях индивидуации» (1968) и в книге М. Малер, Ф. Пайн, А. Бергмана «Психологическое рождение человеческого ребенка» (1975).

М. Малер исходила из того, что психологическое рождение ребенка сопровождается процессами отделения-индивидуации. Предшествующее ему биологическое рождение связано с симбиозом матери и ребенка, когда в восприятии последним самого себя и материнского объекта оба выступают в качестве двуединого, нерасторжимого существа. Со временем младенец отделяет себя от матери и создает ее образ, с которым вступает в постоянное взаимодействие. Отделение от матери как объекта является внутрипсихическим процессом, благодаря которому ребенок приобретает самостоятельность. Это отделение входит в структуру психического развития и осуществляется не изолировано, а в контексте процесса индивидуации, связанного со способностью ребенка воспринимать не только внешний объект (мать), но и самого себя в своей целостности. В процессе отделения у ребенка формируется образ матери, в процессе индивидуации – образ самого себя.

С точки зрения М. Малер, в фазе отделения-индивидуации, начинающейся в пять-шесть месяцев и завершающейся в возрасте двух-трех лет, происходит своего рода психическое рождение ребенка, которое существенным образом отражается на всей его последующей жизни. Несвоевременное или резкое отделение ребенка от матери чревато серьезными последствиями депрессивного, психопатического характера. Заторможенная или нарушенная индивидуация также ведет к отклонениям от нормального процесса развития, проявляющимся в навязчивой зависимости ребенка от матери и неспособности его к самостоятельному мышлению и поведению. Следствием того и другого могут быть различного рода страхи, нарциссические фантазии о всемогуществе, трудности и проблемы эмоционального, интеллектуального развития.

В современной психоаналитической литературе широко распространена точка зрения, в соответствии с которой многие психические заболевания связаны с отделением ребенка от матери в раннем возрасте. Значительная часть психоаналитиков считает, что сопровождаемое прекращением эмоциональных связей отделение младенца от матери не только вызывает у ребенка чувство незащищенности и порождает переживания горя, но и способно привести к крайнему проявлению враждебности или депрессии. Краткое по времени отделение ребенка от матери вызывает ухудшение его психического состояния, которое может быть устранено в случае последующего восстановления соответствующих эмоциональных связей между ними или своевременного терапевтического лечения. Психические последствия длительного отделения ребенка от матери могут оказаться необратимыми, приводящими к тяжелым психическим заболеваниям и даже к летальному исходу.

Представление об отказе как специфическом способе защиты содержалось в работах З. Фрейда 20 – 30-х годов. Это представление соотносилось им прежде всего с реакцией ребенка, впервые обнаружившего, что у девочек и женщин нет выступающего наружу органа (пениса), как это имеет место у мальчиков и мужчин. Первоначально ребенок отказывается верить в то, что он видит, и только впоследствии воспринимает отсутствие пениса у девочек и женщин в качестве некой реальности, обусловленной свершившимся наказанием за какой-то проступок, то есть фактом кастрации. Такое понимание отказа нашло отражение в таких работах основателя психоанализа, как «Инфантильная генитальная организация» (1923) и «Некоторые психические последствия анатомического различия между полами» (1925). В последней работе он замечал по этому поводу следующее: «Девочка отказывается признать факт своей кастрации, твердо убеждена в том, что она обладает пенисом и вследствие этого вынуждена вести себя так, как если бы она была мужчиной».

Последствия подобного отказа могут быть различными для девочки: она может упорствовать в своем желании вырасти мальчиком; она может проявлять выраженные мужские черты и в ходе своей последующей жизни выберет мужскую профессию: в экстремальных случаях она способна превратиться в явного гомосексуалиста. Но возможна и иная линия развития, которая, как отмечал З. Фрейд в работе «Очерк психоанализа» (1938), «ведет по пути отказа от любимой ею матери: под влиянием зависти к пенису дочь не может простить матери, что она привела ее в мир настолько несовершенной».

По мнению основателя психоанализа, процесс отказа – нередкое явление в душевной жизни ребенка. В детской душе этот процесс не таит в себе опасности, однако у взрослого человека он может знаменовать собой психоз. Размышляя на эту тему, в работе «Утрата реальности при неврозе и психозе» (1924) З. Фрейд подчеркивал, что при психозе Я «частично отказывается в угоду Оно от реальности». В отличие от психоза, при неврозе Я как бы находится в зависимости от реальности. Однако в действительности каждый невроз является для больного «средством отказа от реальности и в тяжелых случаях означает прямо-таки бегство из реальной жизни». Различие между психозом и неврозом состоит, по мнению З. Фрейда, лишь в том, что в первом случае речь идет именно об отказе от реальности, в то время как во втором – о вытеснении влечения в угоду реальности и реакции Я как на вытеснение, так и на его неудачу.

В работе «Фетишизм» (1927) основатель психоанализа исходил из того, что фетиш – это заменитель фаллоса женщины (матери), в который маленький мальчик верит и от которого не хочет отказываться. Обсуждая последствия подобной реакции мальчика для взрослого человека, он предпринял попытку уточнения психоаналитической терминологии, касающейся понимания, в частности, таких понятий, как «вытеснение» и «отказ». По его словам, правильным немецким обозначением для судьбы аффекта было бы слово «вытеснение» (Verd rаn-gung), а для судьбы представления – «отказ» (Verleugnung).