Чтение онлайн

Практика психоанализа показывает, что среди пациентов встречаются такие больные, которые создали себе индивидуальные запрещения и педантично их выполняют. Как отмечал З. Фрейд, если бы в психоанализе не называли таких пациентов страдающими навязчивостью, то их состояние можно было бы охарактеризовать как «болезнь табу». Дело в том, что навязчивые запрещения приводят к серьезному воздержанию и ограничениям в жизни, подобно запретам табу. В конечном счете сходство симптомов невроза навязчивых состояний и обычаев табу выражается, по мнению основателя психоанализа, в следующих пунктах: «1) в немотивированности запретов, 2) в их утверждении, благодаря внутреннему принуждению, 3) в их способности к сдвигу и в опасности заразы, исходящей из запрещенного, 4) в том, что они становятся причиной церемониальных действий и заповедей, вытекающих из запретов».

Как индивидуальны запреты современных пациентов, так и табу древних людей не осознаются. Их мотивировка является бессознательной. Табу представляет собой древний запрет, извне наложенный на поколение примитивных людей, то есть насильственно навязанный этому поколению предыдущим. Любой запрет касался деятельности, к которой у человека имелась значительная склонность. Причем у человека, как правило, наблюдалась амбивалентная, двойственная направленность по отношению к табу: в бессознательном хотелось нарушить существующие запреты, но одновременно человек испытывал чувство страха; он боялся именно потому, что желал нарушить запрет, однако страх был сильнее присущего ему желания. В этом отношении имеются сходства между древним и современным человеком.

С точки зрения З. Фрейда, наиболее важные табу составляют древние запреты не убивать и избегать инцеста. И то и другое представляют самые сильные соблазны людей, которые в психоанализе рассматриваются в качестве центрального пункта инфантильных желаний и ядра неврозов.

Сравнение табу с навязчивым запретом невротика привело З. Фрейда к такому пониманию первого феномена, согласно которому: табу является древним запретом, наложенным извне (каким-либо авторитетом) и направленным против сильнейших вожделений людей; желание нарушить табу остается в бессознательном человека; люди, выполняющие табу, имеют амбивалентную направленность к тому, что подлежит запрету; приписываемая табу могущественная сила сводится к способности вводить в искушение; запрещенное вожделение в бессознательном переносится на другое; искупление посредством воздержания за нарушение табу свидетельствует о том, что в основе соблюдения табу лежит воздержание.

Представление о влечение к смерти появилось в поздних работах З. Фрейда, включая «По ту сторону принципа удовольствия» (1920), «Недовольство культурой» (1930), «Почему война» (1932), «Конечный и бесконечный анализ» (1937). В этих работах он предложил другое понимание учения о влечениях человека, отличавшееся от первоначального противопоставления сексуальных влечений и влечений Я (самосохранения). Речь шла о дуалистической концепции, в соответствии с которой первичными влечениями человека признавались противостоящие друг другу влечение к жизни (Эрос) и влечение к смерти, разрушению, агрессии. По аналогии с Эросом влечение к смерти было названо в психоанализе Танатосом.

В своих работах З. Фрейд не использовал термин «Танатос» и предпочитал употребление таких понятий, как «инстинкт смерти», «влечение к разрушению», «влечение к деструкции», «влечение к агрессии». Однако, согласно официальному биографу основателя психоанализа Э. Джонсу, в разговоре З. Фрейд порой «использовал греческое слово Танатос, означающее смерть». Считается, что впервые термин «Танатос» был использован в рамках психоанализа В. Штекелем (1868–1940), но широкое распространение в психоаналитической литературе данный термин получил благодаря усилиям П. Федерна (1872–1950).

З. Фрейд исходил из того, что в основе Эроса лежит энергия либидо. Некоторые психоаналитики, включая П. Федерна, полагали, что основу Танатоса составляет особая энергия, так называемое мортидо. Другие психоаналитики, в частности, Э. Вейсс (1889–1970), назвали энергию Танатоса деструдо. Однако если понятие «либидо» широко используется в психоаналитической литературе, то такие термины, как «мортидо» и «деструдо», редко фигурируют в исследованиях современных психоаналитиков.

Что касается рассмотрения отношений между влечением к жизни (Эросом) и влечением к смерти (Танатосом), то этот аспект находит свое отражение в большей степени в теории, чем в практике психоанализа. Так, один из разделов работы Г. Маркузе (1898–1979) «Эрос и цивилизация. Философское исследование учения Фрейда» (1956) называется «Эрос и Танатос». Размышляя о превращении сексуальности в Эрос и о смерти, как инструменте подавления в репрессивной цивилизации, Г. Маркузе считал, что не смерть сама по себе, но смерть прежде возникновения необходимости и желания умереть, является обвинительным актом цивилизации и что она «может стать символом свободы, ибо ее необходимость не уничтожает возможность окончательного освобождения».

За пределами психоанализа проблема смерти широко обсуждается многими учеными, в результате чего возникло исследовательское направление, получившее название «танатология».

Классический психоанализ был ориентирован на научное изучение бессознательных процессов и механизмов функционирования психики человека. Поскольку телепатические явления и оккультные феномены воспринимались, как правило, с точки зрения наличия в психике человека таинственных, непознанных сил, то вполне очевидно, что З. Фрейд не мог пройти мимо рассмотрения оккультных феноменов, привлекавших к себе внимание ряда исследователей, включая тех, кто в той или иной степени разделял психоаналитические идеи.

В работе «Психопатология обыденной жизни» (1900) З. Фрейд уделил внимание рассмотрению психологии суеверия и коснулся вопроса о том, можно ли утверждать наверняка, что не существует предчувствий, телепатических феноменов, проявлений сверхчувственных сил. Он был далек от того, чтобы, по его словам, «недолго думая, порешить сплеча с феноменами, по отношению к которым мы располагаем таким множеством обстоятельных наблюдений, делавшихся выдающимися в интеллектуальном отношении людьми, и которые должны были бы послужить объектом дальнейших исследований». Вместе с тем, исходя из личного опыта, он не был склонен переоценивать телепатические явления и оккультные феномены, считая, что часть подобных наблюдений получит благодаря психоаналитическому пониманию душевных процессов объяснение, которое не заставит произвести радикальную ломку представлений, в соответствии с которыми в психике нет ничего случайного. Одновременно З. Фрейд отмечал, что он принадлежит «к числу тех недостойных, в чьем присутствии духи прекращают свою деятельность и сверхчувственное улетучивается» и что он не имел случая пережить лично что-нибудь способное дать ему повод «к вере в чудеса».

Иной подход к телепатии и оккультным явлениям наблюдался у некоторых врачей, с кем З. Фрейду приходилось общаться в рамках его профессиональных интересов. Известно, например, что в ранний период исследовательской и терапевтической деятельности К.Г. Юнга (1875–1961) особенно интересовали оккультные явления. Он изучал спиритические техники визуального транса, участвовал в экспериментах с медиумами, в период обучения медицине верил в способности людей общаться с представителями иных миров, а в 1902 г. подготовил диссертацию «О психологии и патологии так называемых оккультных феноменов». В 1909 г. при очередном посещении в Вене З. Фрейда К.Г. Юнг спросил у него, как тот относится к экстрасенсорному восприятию и парапсихологии в целом. По его словам, основатель психоанализа объявил все поставленные перед ним вопросы бессмысленными. Во время их разговора из книжного шкафа раздался страшный грохот. К.Г. Юнг воспринял это как доказательство существования так называемой каталической экстериоризации. З. Фрейд с подозрительностью отнесся и к происшедшему инциденту, и к объяснениям коллеги. Позднее он написал К.Г. Юнгу по этому поводу, что по внутренним соображениям он снова отказывается верить в нечистую силу и советовал ему «сохранять холодную голову и скорее отказаться что-нибудь понимать, чем приносить пониманию такие большие жертвы».

В дальнейшем, по мере того, как создавались журналы, посвященные исследованию оккультных феноменов, и З. Фрейда приглашали сотрудничать с ними, он был вынужден не только отклонять подобные предложения, но и высказывать свои соображения по поводу представлений о существовании в душе человека неизвестных психических сил, свидетельствующих, в частности, о ее телепатических способностях. В 1921 г. он подготовил рукопись «Психоанализ и телепатия», которая впервые была опубликована лишь в 1941 г. В 1933 г. он включил в «Новый цикл лекций по введению в психоанализ» материал под названием «Сновидение и оккультизм».