Чтение онлайн

Словарь Шапиро является, на мой взгляд, великим, культурным документом второй половины 20 века, который тысячами своих мостиков-переводов ивритских слов и выражений на русский связывает два единственных для нас языка — русский и иврит.

МОЙ СТАРЫЙ ДРУГ

Юлий Кошаровский, Реховот

Нынешнему поколению, возможно, трудно в это поверить, но для нас, поколения шестидесятых-семидесятых годов, словарь Шапиро — это целая эпоха, один из символов еврейского национального возрождения в СССР.

Это академическое издание, вышедшее в свет в стране победившего тоталитаризма, вопреки политике властей подавлять все еврейское, было на протяжении многих лет практически единственным средством в мир иврита. Оно стало библиографической редкостью сразу после выхода в свет. Богатый словарный запас и великолепный грамматический очерк сделали его настольной книгой для преподавателей и учеников, религиозных и светских. Его передавали из рук в руки, копировали всеми возможными способами; несмотря на то, что это преследовалось властями, тайно привозили из-за границы, изымали на таможне и при обысках. Я знал людей, которые заучивали его наизусть.

Высокий профессиональный уровень словаря Шапиро стал еще более очевидным, когда в Союз были завезены иностранные издания обиходных словарей.

Этот словарь долго сопровождал меня на уроках иврита, он всегда в качестве арбитра лежал на моем столе на семинаре для учителей и сегодня, хотя иврит давно стал моим родным языком, старенькое издание по-прежнему стоит на книжной полке рядом с моим рабочим столом и иногда рука тянется к нему полистать таблицы глаголов.

УЧИЛСЯ И УЧИЛ

Алексей Левин, Герцлия

Я начал изучать иврит летом 1970 года у Моше Палхана. Методика преподавания была необычная, похожая на обучение плаванию — тем, что тебя просто бросают в воду. Минимум объяснения на русском. Стандартное домашнее задание — послушать передачу «Кол-Исраэль», уловить по звучанию 5 слов и найти их значение в словаре (непросто — ведь словарь приводит не все формы, особенно глаголов, многие буквы (таф-тет, хет-каф, алеф-аин) звучат одинаково и т. д.

Но все это принесло свои плоды, и через полгода я уже читал неадаптированные книги и мог понимать передачи (правда, записав их на магнитофон и прослушав раз двадцать).

В конце года я сам начал преподавать, используя ту же методику. Моими первыми (и лучшими) учениками были Илья Эссас и Лева Глозман. С ними я занимался отдельно, не включая в большие группы.

Помню еще Алика Иоффе (преподаватель Техииона), Юлика Кошаровского (он занимался мало, большую часть времени отдавая борьбе за выезд), Юру Вассермана (работает на Коль-Исраэль).

Преподавал иврит до дня выезда в Израиль (апрель 1973 года).

Трудно вспомнить, сколько было учеников, но, думаю, что не менее 50.

Словарь Шапиро был для меня другом и учителем. Преподавание я начал за тем же столом, на котором писался словарь и, вероятно, это мне помогало и пробудило большую любовь к ивриту, к нашему языку. Да и сейчас заглядываю в словарь, чтобы посмотреть и проверить перевод того или иного слова.

НЕСКОЛЬКО СЛОВ О ЧУДЕ

И. Палхан, Иерусалим

К словарю Феликса Львовича Шапиро я не прикасался уже много лет. С тех пор, как, уезжая из Москвы в 1972 году, оставил его друзьям. В Израиле я уже не пользовался иврит-русскими словарями. Помню только, что в первый период после приезда в Израиль искал и просмотрел те из словарей, которые находились в то время на прилавках, и ни один их них не шел ни в какое сравнение со словарем Шапиро.

Сейчас открыл его снова. Впечатление то же самое, что и 26 лет назад. Даже рассматривание этих диковинных разных букв и точек вводит тебя в другой, незнакомый и захватывающий, мир. Богатство и культурная полнота его словарных статей, когда автор не ограничивается пустым перечислением всевозможных переводов, а вводит читателя в культурный мир языка иврит, отличают этот словарь от большинства как более ранних, так и более поздних произведений.

У его создания есть, конечно, своя история. Я ее однажды слышал, но внутренне я всегда воспринимал его появление в СССР как чудо. Быть созданным в единственное в своем роде время, напечатанным, распространенным в период, когда в тебе так нуждаются, и в стране, где само название твое — это ересь. Это, конечно, чудо и может быть причислено силам нечеловеческим. Но работа, за ним стоявшая, его качество и духовное богатство — это заслуга, видимо, в основном Феликса Львовича Шапиро. Светлая ему память.

РОДНОЙ ЯЗЫК

Дан Рогинский, Иерусалим

На пути каждого из нас к ивриту, к сионизму, к Израилю были расставлены разные вехи. Но была и общая для многих веха — выход в свет «словаря Шапиро» в 1963 году.

Пытался я изучать иврит и раньше. Летом 1961 г. я провел свои последние студенческие каникулы в альплагере на Кавказе, где делил палатку со своим московским другом Борисом Альтшулером и с новым знакомым — Биней (Биньямином) Шалумовым. Узнав, что Биня — сын скончавшегося дербентского раввина, я попросил его снабдить меня какой-нибудь книгой, с помощью которой я смог бы познакомиться с ивритом. (В те годы в Москве не каждому доводилось знать о существовании иврита, меня «просветил» мой друг с начала студенческих лет Павел Василевский).

Прошло несколько месяцев, и Биня привез мне в Москву .

Тогда еще была жива моя мама Розалия Яковлевна Меламед. Она родилась в еврейской колонии в Запорожье и помнила с детства еврейские буквы, с ее помощью я прочитал (и даже почти выучил) для меня тогда было неведомо, что язык там — не иврит, а арамейский.

Позже мне довелось раздобыть на пару месяцев учебник иврита (Борис Альтшулер воспользовался «академическим» абонементом своего отца в «ленинке»). По-настоящему я начал овладевать ивритом только с тех пор, когда (в 1964) мне посчастливилось приобрести словарь Шапиро.

Грамматический очерк профессора Гранде в конце словаря явился для меня прекрасным учебником иврита, а многие словарные статьи знакомили не только с лексикой иврита, но и с еврейской историей, культурой, обычаями и даже с еврейской религией.

Например, словарь Шапиро научил меня, что «формула новогоднего поздравления, принятого у евреев» , а — «еврейский праздник пятидесятницы (букв, праздник первых плодов — которые приносились древними евреями в иерусалимский храм)».

В словаре упоминались имена еврейских мудрецов, и это тоже лило бальзам на душу, израненную воинствующим большевистским антисемитизмом, как и объяснение: — «западная стена (сохранившаяся от разрушенного иерусалимского храма)». Слова , , (о, чудо!) не были снабжены трафаретом антисионистской клеветы.