Чтение онлайн

– Тогда вы пришли, чтобы потребовать сладкий пирог или горячий чай на завтрак.

– Нет. Чая, который вы оставляете на плите, вполне достаточно. – Я уже почти привыкла пить его холодным по утрам. Ледяная жидкость казалась мне освежающей. По крайней мере, летом.

– Господь свидетель, ваши капризы переходят все границы!

– Дело в том… Понимаете, приехал один из корреспондентов отца, и мы надеялись… То есть, папа хочет знать… может ли этот человек остаться у нас на ужин, возможно ли это?

Она начала снимать печенье с противня и по одному швырять его в корзинку для хлеба, а потом всплеснула перепачканными сажей руками.

– Неужели вам мало того, что я сожгла руки чуть ли не до костей? – Сердито топая ногами, кухарка подошла к буфету, выудила из него кусок солонины и огромным ножом, который она обожала носить за поясом фартука, отхватила несколько ломтей. – И ради чего? Чтобы со мной обращались таким вот образом? У меня просто нет слов!

– Мне действительно очень жаль. Мы не знали о том, что этот человек собирается к нам в гости.

– И что, мне от этого должно стать легче? Полагаю, в следующий раз вы захотите пригласить к себе весь город!

– Разумеется, нет. Это всего один человек. – Я взяла корзинку для хлеба и через другую дверь вышла с ней в столовую.

Разговор мужчин продолжился и за обеденным столом, причем мистер Тримбл занял мой стул, а отец уселся напротив. Они все еще обсуждали отцовскую книгу.

Завидев меня, мистер Тримбл встал.

Я кивнула, ставя печенье на стол, после чего убрала охапку образцов со стула и стала придвигать его к столу. Мистер Тримбл пришел мне на помощь и поставил его на место.

– Прошу прощения. Мне следовало сделать это самому.

Я уже собралась было ответить, но в этот самый момент в столовую величественной поступью вплыла миссис Харви и с грохотом шваркнула о стол подносом с солониной и миской, в которой, несомненно, находился шпинат. Я дождалась, пока она удалится, и только тогда села за стол, положив себе кусочек солонины и одно печенье.

Отец тоже взял себе небольшую порцию, а потом и мистер Тримбл последовал нашему примеру. Смахнув сажу с печенья, он с опаской попытался надкусить его. Когда же оно не поддалось, он отнял руку ото рта и с немалым удивлением воззрился на него.

Я демонстративно взяла в руку чашку и окунула бисквит в чай.

Эдвард последовал моему примеру, и я отметила, что он откусил лишь крохотный кусочек, прежде чем вернуть его обратно на тарелку. К соленой свинине он даже не притронулся.

– Вам не нравится угощение, мистер Тримбл?

– В последний раз нечто подобное я ел на корабле, три года назад, когда плыл в Новую Зеландию. Мы сбились с курса, и потому нам пришлось растянуть запасы провизии на лишний месяц.

Отец широко улыбнулся.

– Миссис Харви, наша кухарка, была замужем за моряком. Ей будет приятно услышать, что приготовленное ею угощение показалось вам подлинно флотским.

– Действительно. – Но, противореча самому себе, он отложил вилку с таким видом, словно не собирался больше пользоваться ею.

Я же вновь окунула печенье в чай и потерла им о донышко чашки, чтобы размягчить.

– Новая Зеландия. Какая поразительная страна! Должно быть, вы скучаете по своим овцам? Надеюсь, Эмилия выжила после ягнения?

Мистер Тримбл растерянно заморгал.

– Знай я о том, что вы будете читать мои письма, мисс Уитерсби, я бы излагал свои мысли несколько по-иному. Или вообще писал бы о других вещах. Мои рассказы о жизни в колонии вряд ли могли заинтересовать вас.

Отец едва не подавился кусочком сухого печенья.

– Выходит, вы разводите овец?

Мистер Тримбл с удивлением взглянул на него.

– Да, у меня их добрая сотня с лишком.

– И это считается большой отарой?

Пожалуй, я совершила ошибку, заговорив на эту тему.

– Он писал нам, отец, что маленькая отара – первый шаг, поскольку только начал обустраиваться, но в дальнейшем намерен увеличить поголовье. Тамошний ландшафт считается предательски опасным, если помнишь.

– Вы говорите так, словно разбираетесь в подобных вещах, мисс Уитерсби.

– Нет, не разбираюсь. Откуда? Разумеется, нет. Но я читаю журналы. И время от времени – те из ваших писем, которыми отец счел возможным поделиться со мной.

Похоже, мое объяснение вполне удовлетворило молодого человека, и он пустился в воспоминания о сказочной стране, причем живописал ее столь захватывающими и яркими красками, что мне вдруг отчаянно захотелось променять наши невысокие холмы и перелески с долинами на высокие горы и отвесные ущелья из его рассказа. Мне всегда хотелось увидеть in situ [12] те образцы, которые он собирал для нас. А уж если колония вдохновляла на подобную страсть мужчину, который, судя по письмам, отличался философическим складом ума, то она должна быть поистине чем-то выдающимся.

После ужина мы перешли в гостиную, и отец отправился на поиски бренди, которое хранил для особых случаев под стеклянным колпаком. Раньше в нем красовалась орхидея, но потом несчастный цветок скончался. Затем отец принялся искать бокалы, и мне пришлось напомнить ему, что в последний раз я видела их на каминной полке. Наконец бокалы были найдены и наполнены янтарной жидкостью. Отец протянул один гостю.

– А теперь вам лучше помолчать, молодой человек. Если вы скажете еще хоть слово, Шарлотта запросто отправит вас туда, откуда вы прибыли, снабдив списком тех образцов, что вы должны будете собрать и привезти.

Я сочла себя обязанной заявить протест.

– Ни в коем случае! Мистер Тримбл уже сполна продемонстрировал, что он категорически не способен следовать нашим указаниям. Так что отправлять его за новыми образцами было бы пустой тратой времени.

Его замечательные брови резко опустились, и он вознегодовал.

– Не способен следовать указаниям? Только за последние три года я отправил вам полдюжины сундуков с образцами! При первой же возможности я отправлялся на поиски тех видов, о которых вы меня спрашивали, мистер Уитерсби.