Чтение онлайн

Теперь вот у Кагэро получилось увидеть судьбу. Но главное не это. Главное то, что он узнал: судьба есть у каждого существа в мире, даже самого маленького. Чем-то подобным наделен даже комар. Чем-то гораздо более сложным и запутанным окован человек. Предопределение, судьба. Правда, эта определенность ровным счетом ничего не значит. Судьба запросто меняется, когда вмешивается воля. Чья воля? Кто знал, какой именно олень попадется под руку Кагэро? Возможно, это не было предопределено вплоть до самого последнего момента. Нет, не до того, когда он спустил стрелу и вместе со стрелой вырвалось из него нечто большое и горячее. Чуть раньше.

Кагэро помотал головой. Незачем терзать себя ненужными размышлениями. Никому не будет от этого лучше. А уж оленя точно не воскресишь… Впрочем, Говорящий смог бы, наверное. Он говорил, что ключ к любому делу — знание. Если знаешь как, сделать что-либо совсем не трудно. Конечно, это не относится к простым занятиям, кто же не знает, как вбить в доску гвоздь? Но не каждый знает, как вернуть человека к жизни, если он провалился глубоко в себя. Что нужно сказать ему. Эта наука очень сложна. И не всегда нужно знать, как. Иногда лучше осознавать, что знает кто-то другой и он тебе поможет. В глубине души человеку нравится быть беспомощным. Быть сильным устаешь. Кагэро уже чувствовал это, чувствовал усталость оттого, что Итиро просил его помочь, когда болит голова. А кто уберет боль из души Кагэро? Ведь нельзя просто так развеять чужую тоску, ее нужно вобрать в себя и уж внутри себя… Да, только так, но за время, пока убьешь эту дьявольскую тоску, испытаешь такое…

Кагэро уже устал. Устал чувствовать себя сильнее кого-то. Еще спасало воспоминание о Говорящем и надежда на то, что так будет всегда. Что всегда будет Говорящий, который обязательно сильнее. Вот как получилось: когда-то Кагэро и думать не думал, что в лице странного и жестокого незнакомца будет искать спасение.

«Путь к Истине проходит по спинам тех, кому не удалось».

Кагэро уже наступил на спину Итиро. Он — ступенька, когда с нее сходят, пропадает вся ее важность. И она уходит вниз, в туман, в никуда, в никогда…

Кагэро посмотрел на небо, уцепился взглядом за солнце и потащил его к горизонту. Ему необыкновенно сильно захотелось темноты. И вот, несколько часов, которые прожил Итиро в сотне шагов сзади, Кагэро для себя втиснул в пару минут. Еще одно, новое умение. Время изменилось, он сумел перемахнуть эти часы. Однако полностью изменить время человек не в состоянии: тогда бы и все прожитые века, и войны, и вся история людская потеряли бы значение. Впрочем, возможно, их бы не было вовсе.

Хотя, это только кажется, что можно… На самом деле ведь не время устраивает войны — их затевают люди. А чтобы изменить людей нужно время, сквозь которое нельзя бежать…

Когда Кагэро вернулся, Итиро спал. Лежал рядом с костром, завернувшись в одеяло, больше похожее на подстилку. Кагэро сел рядом. Уже упала на землю ночь, и искры, которые бросал костер в воздух, были особенно яркими. Кагэро поставил вокруг себя и Итиро преграду — теперь, пожалуй, никто «не от мира сего» не сможет подойти близко. И ощутил накатывающую пустоту. Так бывает всегда, когда пользуешься подаренными Говорящим — в этом Кагэро не сомневался — способностями. За все всегда нужно платить. Он платит собой.

Но в сердце жила тревога.

Это место не нравилось Кагэро. Просто не нравилось, и все. Он не мог бы объяснить, что не так, сам воздух был напитан тревожным предчувствием.

И когда подул ветер, Кагэро понял, в чем дело.

В круг света вошел Говорящий.

— Хисасибури дэсу, — просто поздоровался он. Это что-то новое, ведь Говорящий не любит… Кагэро промычал что-то в ответ и встал.

— Сядь, — сказал Говорящий, но сам не сел, принялся расхаживать вокруг костра. — Что ты делаешь?

Он повел рукой, на миг Кагэро увидел вокруг себя зеркальную стену, но уже через мгновение она рассыпалась.

— А что я делаю… Мудзюру-сан?

Говорящий нахмурился, его зеленые глаза потемнели.

— Для чего тебе был дан он? — он показал пальцем на Итиро. Тот лежал на спине, раскинув руки. Широко открытые глаза смотрели в небо, нижняя челюсть мелко дрожала. По щекам и вискам катился пот. — Для того, чтобы ты носился с ним?

— Вы ведь сами велели беречь…

— Идиот! — Говорящий схватился за голову. — Не заставляй меня думать, что я ошибся в тебе! Он же слуга, понимаешь? А получается, что ты служишь ему, а не он тебе. Хотел бы я быть таким слугой! Слуга спит — хозяин охраняет.

— Выходит, я должен заставлять его…

— Должен, — оборвал Говорящий. — Ты справляешь нужду — он вытирает тебе зад. Для этого и существуют слуги.

— Простите, но я не понимаю вас.

— Потому что дурак. Хотя, что тут непонятного? Почему ты не хочешь пользоваться тем, что у тебя есть? Пользоваться, понимаешь?

— А зачем? Зачем я буду перекладывать на чужие плечи то, что могу сделать сам? Это неразумно. Ведь когда-нибудь наступит момент, когда я буду нуждаться в чем-то особенном, и тогда уставший слуга просто не сможет…

— В уставшем слуге нет надобности. Или лучше, чтобы твой слуга был избалован? Это хуже.

— Я не избалую его.

— Как хочешь, — пожал плечами Говорящий. — Заметь, я только что дал тебе право перечить мне, а ты и не заметил.

Кагэро вздрогнул.

— Вы опять изменили меня?

— Да. Теперь уже окончательно и бесповоротно. Ты теперь другой, совсем другой. Ты по-другому думаешь и будешь по-другому действовать. Впрочем, действие — лишь следствие мысли.

— Зачем?

— А как ты думал? Ты должен был стать другим, как стал когда-то я. Посмотри.

Перед Кагэро развернулся круг. Его поверхность колыхалась, будто это была вода. И там Кагэро увидел себя — свое лицо. Да, он был совсем другим. Во-первых, его глаза стали такими же зелеными, как у Говорящего. Да и само лицо его сделалось иным. Черты остались теми же, но изменилось само выражение. Кагэро стал чужим сам себе.

Он опустил голову. Зеркало исчезло.

— Ну как? — спросил Говорящий.

— Для чего это?

— Нельзя измениться только в чем-то одном. Одно изменение непременно влечет за собой новые.

— А он? — Кагэро кивнул в сторону Итиро. — Он меня узнает?

Говорящий повел руками еще раз, и по телу Итиро прошла волна судорог. Он весь изогнулся, пальцы его скрючились, руки выгнулись чуть ли не в обратную сторону. Итиро застонал — и все прошло. Его глаза закрылись, он, кажется, уснул.