Чтение онлайн

Чтобы все же выполнить свой план по отвлечению, взял в руки пульт и, включив телевизор, принялся вяло листать каналы, задерживаясь на транслирующих аниме. Но и это мне быстро наскучило, как назло в эфире шли серии, состоящие из сплошных драк и сражений. Вот честно, не могу понять популярность такого количества боевки у зрителя. Многие известные аниме почти наполовину состоят сплошь из боевых сцен, а на долю сюжета приходится исчезающе малый процент. И тем не менее эти тайтлы смотрят сотни тысяч, если не миллионы.

Не понимаю…

Стоп!

Небольшое озарение подобно легкому разряду тока пронзило меня. Так, может, в том-то и дело? Может, я интуитивно чувствую расхождение того, что рисую, с тем, что печатают и крутят по телевизору? То есть с тем, что популярно.

Схватив раскадровки, принялся их бешено листать. И чем дольше смотрел, тем отчетливее понимал, что ничего из запланированного выкинуть и заменить на боевые сцены нельзя. Нельзя, потому как или рухнет связанность сюжета, или посыплется достоверность персонажей. Единственный выход был – увеличить объем произведения. Но тут крылась своя сложность, упирающаяся в стандарты индустрии. Обычный комикс должен укладываться в двадцать четыре страницы. Для начинающего это был, по сути, единственный вариант, так как увеличенный объем на тридцать шесть страниц редакторы почти не рассматривали от не зарекомендовавших себя авторов. А я и так уже рискнул и как раз едва уложился в этот формат. Самым большим для разовой журнальной публикации шел формат на сорок восемь полос, но его давали только очень популярным релизам или звездным новинкам.

Включив фоном аниме-канал, еще раз прошелся по раскадровке и по уже готовым полосам. Новые мысли настолько поглотили меня, что сам не заметил, как сел за стол и принялся чиркать карандашом по чистым листам. Не прошло и получаса, как новый план раскадровок был готов. Никогда не работал над комиксом столь быстро. Во-первых, изменил начало, стартовав с детства главного героя. Во-вторых, под влиянием того, что крутили по ТиВи, рискнул и добавил в самую концовку, буквально на последний лист, намек на любовную линию, которой вообще не было в первоначальной задумке.

Теперь сюжет первой части по вселенной гигантских боевых роботов выглядел следующим образом. Начало: детство героя проходит в небольшой деревушке вдали от клановых баз. На эту деревушку нападают нанятые враждебным кланом корсары. Взрывы, ужасные разрушения, которые показывают абсолютную беспомощность даже вооруженных людей перед лицом шагающих многотонных боевых машин. В моем воображении сразу рисовались пусть жестокие, но красочные сцены, показывающие ужас и красоту мехов. В концовке этой миниарки на помощь деревне десантируются клановые машины и в результате быстрого, но интенсивного боя прогоняют корсаров. На все это герой смотрит, находясь в эпицентре, и влюбляется в мехи, давая самому себе клятву, что когда-нибудь он сам окажется за штурвалом этих разрушительных машин.

Середина повествования – это бывшее начало, в котором герой сталкивается с реальностью и осознает, что если он естественнорожденный, а не продукт генетических манипуляций, то ему не светит занять место пилота меха. Но так как герой влюблен в роботов, он учится на техника, чтобы если не пилотировать, то чинить и, следовательно, быть всегда ближе к мехам. Герой заканчивает обучение на механика, и его посылают служить на дальний форпост. Только он туда прибывает, как начинается новая клановая война. По казарме пилотов форпоста враги наносят ракетный удар, а затем высаживают несколько звеньев мехов для захвата планеты. Все живые пилоты клана, которому служит герой, заняли свои машины и ринулись в бой. Но несколько мехов, пилоты которых погибли при ракетном ударе, остались пустыми. Рискнув всем, герой занимает кресло пилота в одном из пустующих роботов и вступает в сражение. Разумеется, по всем правилам комиксов «наши», превозмогая, побеждают.

Третья часть произведения начинается с суда над героем, его обвиняют в том, что он, являясь естественнорожденным, занял место высшего сословия, что недопустимо и карается смертью. Но герой не сожалел о сделанном и не боялся приговора. Те несколько минут, в которых он управлял мехом, были самыми счастливыми в его жизни. К удивлению всех, в суд вмешивается лично глава клана и оправдывает героя, направив его в военную академию. Это решение руководства обосновано огромными потерями пилотов в этой войне, вызванными тем, что противник перед военными действиями нанес удары по казармам. То есть боевых машин много, а тех, кто способен качественно ими управлять – мало. Вот на герое и решили испытать, способны ли естесвеннорожденные временно заткнуть брешь в личном составе, пока идет ускоренная подготовка клановых воинов.

Финальная часть – это экзамен, на котором пятеро выпускников сражаются друг с другом, находясь за штурвалами мехов. Разумеется, герою достается самая слабая и старая машина. Его противники быстрее, сильнее, лучше обучены. В плюсах героя только идеальное знание матчасти мехов да невероятное упорство и гибкий ум. Благодаря этим плюсам герою удается не быть подбитым в начале экзамена и даже нанести некоторый урон противникам. Всем, кроме одного, пилот серебристого меха настолько виртуозно владеет своей машиной, что выбивает других, как в тире. И когда на полигоне остаются только два меха, один героя, второй серебряный, на экзаменационное поле высаживается звено боевых машин врага. Завязывается настоящий, а не учебный бой. В концовке сражения герой прикрывает своим роботом серебряного. Благодаря этому поступку вражеское нападение терпит крах, но герой получает тяжелые ранения. Последний же разворот посвящен тому, что в палату, где лечится герой, приходит его поблагодарить пилот серебряного меха. Пилот, который оказывается принцессой клана.

Раскадровки буквально вылетали из-под моих пальцев. Работа не шла, она летела. То, на что раньше у меня уходили дни или недели, сейчас занимало считанные минуты. К часу ночи черновой вариант уже был готов. Разложив его на полу, забрался на табуретку и осмотрел картину в целом. Новый вариант был более, что ли, мультяшным, даже немного наивным и немного отдающим сказкой. Тем не менее из него не ушли ни трагизм, ни эпичность, ни важность поднимаемых вопросов неравенства по рождению. Произведение получилось менее серьезным, но куда как более живым и динамичным, несмотря даже на увеличенный на четверть объем.

Если бы я был обычным автором-художником, то у меня бы никогда не получилось повторить то, что я сделал за эту ночь. Но благодаря Искре, праночувствительной бумаге, хорошему сканеру, компу с нужными программами и принтеру, к утру у меня уже был готов комикс. Не раскадровка, не черновик, а полноценное произведение, которое, правда, я не нашел чем скрепить, так как в доме закончились скобы для степлера.

Так как время поджимало, то аккуратно сложил листы и запечатал их в большой конверт, который, подумав, подписал именем дедушки Изао. Почему не своим, даже не знаю, просто накатило, и на конверте значился как отправитель Андрэ Вальян, а не Изао Вальян. Глупейшая маскировка, если подумать, но я не сильно и думал, по правде, в тот момент. Не став отправлять конверт почтой, по пути в универ забросил его напрямую в ящик крупнейшего издательства Вилфлееса. Издательства, которое вело сразу три еженедельных журнала комиксов и манги, рассчитанных на разную аудиторию.

Уже в Изломе, подбегая к университету, подумал, что, наверное, я зря так поспешил, надо было отложить комикс на пару дней, а затем просмотреть его свежим взглядом. Возможно, что-то исправить, вырезать, дополнить, а не вот так отправлять в редакцию едва завершенную работу. К тому же то, что мой пилотный проект едва разместился на сорока восьми страницах, тоже подсказывало непродуманность моего поступка. Но это уже было сделано, и мне оставалось только ждать ответа от издательства.

Несмотря на всю скорость рейга и на то, что Излом хорошо помогает после бессонной ночи, я едва успел на первую лекцию, зайдя в кабинет за двадцать секунд до начала занятия. Впрочем, как оказалось, зря торопился. Лектор, который должен был вести эту пару, заболел, и как «заглушку» нам поставили преподавателя по древней поэзии. С другой стороны, зато немного поспал, незаметно, разумеется, с открытыми глазами. И с лекции вышел даже более свежим, что когда заходил в зал.

– Пошли погуляем? – Стоило мне выйти на улицу, как в меня вцепилась Клэр.

Девушка сегодня была удивительно бодрой и жизнерадостной, буквально лучилась энергией и свежестью. Пока ей завидовал, она подхватила еще и Кристиана, после чего потащила нас в сторону Пальмовой аллеи.

– Вы куда? – окликнул нас Ян. – Следующая лекция через пятнадцать минут!

– Отстань! – отмахнулась от его слов рыжеволосая. – Тебе надо, ты и иди на эту нудятину! Меня от одного названия в сон клонит: «Влияние философии Нового времени на правящие дома Европы».