Чтение онлайн

Нет, Ленин отнюдь не отдавал предпочтения жанрам публицистики перед жанрами лирики или больших эпических форм. А именно такую позицию заняли лефовцы, и Маяковскому пришлось противостоять им и в этом. Ориентиром для него во всех трудных испытаниях после Октября стал Ленин. Путь России и всего человечества к освобождению от капиталистического ига, к счастью, расцвету и свой собственный путь поэт с первых октябрьских дней связывает с партией Ленина. О всемирном значении деятельности Коммунистической партии неоднократно говорится в стихах для «Окон РОСТА» (см. «Коммунисты, все руки тянутся к вам…» и др.), мысль о партии сливается в них с мыслью о правде. «Эту правду не задуть, как солнце…», ибо «рабочее сердце в каждой стране большевистская правда напитала». Партия коммунистов — единственная, указывающая верное направление на всех крутых поворотах истории. В недавно опубликованном стихотворении «Мы — коммунисты» («Огонек», 1978, № 21), написанном в связи с известными трудностями перехода страны к новой экономической политике, то есть, как всегда у Маяковского «на злобу дня», высказаны убеждения о роли Коммунистической партии, которые найдут классическое выражение в поэме «Владимир Ильич Ленин». Все они сохраняют принципиальное значение и сегодня. Таково, например, убеждение, что, открывая путь в будущее, партия коммунистов воплощает это будущее в реальных делах еще сегодня. Или мысль, что только партия коммунистов способна поднять бесправные и безгласные при капитализме миллионы тружеников и, сплотив их, сделать «поющей массой», хозяевами страны.

Пример Ленина, вождя партии, как путеводная звезда, озаряет путь поэта. «Я себя под Лениным чищу, чтобы плыть в революцию дальше» — таково поэтическое кредо зрелого Маяковского.

С именем Маяковского прочно связано представление о поэте-новаторе. Таких смелых, радикальных изменений в поэзии не совершил ни один поэт XX века. А ведь этот век бредит новаторством. Никогда не говорилось о нем так много, никогда не было столько претендентов на славу первооткрывателя в искусстве. Но оказалось, что новаторство подчиняется общим закономерностям развития литературы и искусства.

Уже почти вековая «эпопея первооткрывательства» убеждает, что возникновение новых художественных форм — сложный процесс, в котором прихотливо пересекаются социальная атмосфера, мощь и характер таланта, литературные взаимодействия, традиции и т. д. Однако сопоставление опыта Маяковского и его современников приводит к мысли, что приживаются и оказывают влияние на дальнейшее развитие искусства прежде всего те открытия, которые отвечают потребностям времени, способствуют утверждению его прогрессивных тенденций.

В исследованиях, посвященных Маяковскому, большое внимание уделено своеобразию его эпоса и лирики, обновлению поэтического языка, ритма, рифмы, больших и малых жанров. Сделано много верных, интересных наблюдений.

Но встречаются и надуманные, тенденциозные домыслы. Так, уже упоминавшийся Р. Якобсон уверяет, будто великий советский поэт совершал после Октября насилие над своим талантом, подавляя в себе лирика, уходя от углубления в интимные переживания к общественным проблемам, которые якобы решать легче.

В действительности все было иначе. На выявлении душевного смятения замкнутого в себе индивидуума, как известно, в начале века сосредоточила свои усилия поэзия декаданса. И что же? При отдельных достижениях гипертрофия лиризма содействовала деградации лирики.

Тем и дорого нам творчество Маяковского, Блока, Есенина, что эти поэты, почувствовав опасность распада ползи и, предпринимают поиски ее оздоровления и стремятся слить свою судьбу с судьбой народа. Маяковский сделал самый смелый и решительный шаг, превратив поэзию в активную участницу митингов, демонстраций, диспутов. Поэзия вышла на площадь, обратилась к колоннам демонстрантов. «Улицы — наши кисти. Площади — наши палитры» — эти метафоры относятся и к слову поэта.

На такие эксперименты превращения поэзии в оружие масс не отважился ни один апологет формального экспериментаторства. Но именно эти поиски средств безотказного воздействия поэтического слова на сознание, чувство, действия масс и составляют важную черту «творческой лаборатории» Маяковского. Поэт вспоминал о традициях трубадуров и менестрелей. Но и характер, и назначение, и масштабы совершенного им беспрецедентны.

Его слово действительно полководец человечьей силы. Его голос — голос эпохи.

Что это? Лирика? Публицистика?

У Маяковского есть и то и другое, так сказать, в «чистом виде». Но историческая заслуга поэта — создание лирики нового типа, в которой публицистика становится лирикой, а лирика звучит публицистически. Свой дерзкий опыт он, разумеется, совершал не на пустом месте. Сам поэт называл несколько близких ему поэтов: Некрасова, Пушкина. Однако гражданская лирика Маяковского — явление XX века. Это лирика личности, отвергнувшей «отчуждение» и погрузившейся в большой мир общественных, всенародных и всечеловеческих интересов и связей, забот и радостей.

Такой масштабности и особенно напряженности не могло быть у поэтов прошлого. Ведь уже события первой мировой войны воспринимаются Маяковским как трагедия всего человечества. И она порождает не только слова боли, горечи, но и «крик гнева». А этот крик «не втиснешь в тихие томики». В дни Февральской революции, которая, как вначале показалось поэту, открыла народу путь к счастью, крик гнева сменился криком восторга: «Мы победили! Слава нам! Сла-а-ав-вьа нам!» («Революция. Поэтохроника»).

Так еще до Октября возникают в творчестве Маяковского повышенно эмоциональные интонации, нервные, напряженные ритмы свободного стиха, гиперболический экспрессивный стиль. Партийная работа юного Маяковского была маленьким ручейком. Но таким ручейком, который вскоре влился в океан революции. В нем, этом ручейке, истоки мировосприятия, проявившегося в «четырех криках четырех частей» «Облака в штанах», а затем, найдя прочную опору в событиях Великого Октября, определившего магистраль поисков новых жанров, ритмов, образных ассоциаций.

Среди многочисленных ассоциаций, одна — уподобление революции океану — особенно характерна для Маяковского («Левый марш», «Атлантический океан» и др.).

Такие стихи тоже «не втиснешь в тихие томики», а между тем это прекрасная лирика. И уже не надрывный «крик гнева», а гордое осознание эпического величия революционных преобразований, обновивших Россию.

В спорах о судьбе поэмы, как жанра, в спорах, которые последнее время то вспыхивают, то угасают, всегда встречаешься с попытками опереться на авторитет Маяковского. Закономерно. Ведь именно он возродил этот жанр в XX веке. Для модернизма сей орешек оказался не по зубам.

Одни считают поэмы Маяковского эпическими, другие — лирическими, третьи — лиро-эпическими. При жизни поэта кое-кто отказывал ему в умении создавать поэмы, уверяя, что эпос-де ему не давался, поскольку в его произведениях не ощущается традиционного для эпоса звена — развернутых объективированных характеров. Высказывалось мнение, будто работа над этим жанром, собственно, уже и не нужна: век эпических поэм прошел. Эти споры обычно не выходили за пределы литературы, и в них слабо учитывались коренные изменения, которые произошли в судьбе народа и личности после Октября, изменения, оказавшие воздействие и на традиционный для русской поэзии жанр. В творчестве Маяковского поэмы — своеобразные вехи, обозначающие узловые точки пересечения его биографии с ходом истории. В его лирике и эпосе наиболее ярко, может быть, даже демонстративно, с подчеркнутой выразительностью запечатлены некоторые важнейшие черты новой личности, и это особенно рельефно сказалось именно в поэмах. «Поэтическое творчество Маяковского в целом — «Илиада» и «Одиссея» Октября» [6] ,— говорит Э. Межелайтис, отмечая также эпическое звучание лирики поэта революции.

Герой поэзии Маяковского при ее сосредоточенности на судьбе народа, судьбе миллионов — это и сам поэт, образ которого обретает эпичность «Это было с бойцами, или страной, или в сердце было в моем» — таково «я» Маяковского в поэме «Хорошо!». Это «я» советского человека в наивысшем проявлении его убеждений и чувств. Поэту не удалось обезличиться, раствориться в ста пятидесяти миллионах даже тогда, когда под напором пролеткультовцев и «друзей»-футуристов он попытался было это сделать. К счастью, уже в процессе создания сказочно-былинной поэмы об Иване и Вудро Вильсоне он понял ненужность такой жертвы. Лирический герой Маяковского вовсе не сконструирован, это он — гражданин нового мира, советский поэт. И эпос и лирика Маяковского в этом смысле едины, держатся на мощной личности самого поэта. Поэтому его эпос лиричен.