Чтение онлайн

В Слове есть неожиданное припоминание «готских дв» («Се бо Готския красныя двы въспша на брез синему морю»). В Крыму в XII в. существовала Готская епархия. Впрочем, «Готфийская митрополия» там была до 1781 г., когда умер последний митрополит Игнатий через 10 лет после вступления русских войск в край.[Арсений. Готская епархия в Крыму//ЖМНП. 1873. 4. 165. С. 60–86. См. также: Borschak Е. Les ’Jeunes filles gothes’ du Slovo d’Jgor // RES. 1950. T. 26, fase. 1–4. P. 137–138.] Архимандриту Черниговского монастыря Иоилю, конечно, о «Готфийской митрополии» было хорошо известно. Это в свою очередь могло дать основание поэтическому образу «готских дв» в Слове. Странным остается только, почему эти девы «поють время бусово, лелютъ месть Шароканю». Вряд ли бы готы стали воспевать половцев.[Сулейменов считает, что в Слове читалось «се бог отский» («это божество предков», т. е. Див). Готские же девы появились под пером Мусина-Пушкина (Сулейменов О. Аз и я. С. 76).]

По указу Екатерины II от 4 декабря 1775 г. и распоряжению Синода от 8 декабря того же года Иоиль был назначен архимандритом Спасо-Ярославского монастыря.[Черниговский обл. архив, ф. 679, оп. 4, ед. хр. 222; оп. 2, № 1116. Судя по материалам о побеге из Ярославской семинарии семинариста И. Быстринского, еще 17 декабря по-прежнему архимандритом в Спасо-Ярославском монастыре был предшественник Иоиля Павел (Ярославские епархиальные ведомости. 1882. № 8. С. 59, 60). Определение черниговского епископа о назначении преемника Иоиля состоялось 5 января 1776 г.] Перемещение это вызывалось тем, что предшественника Иоиля из Ярославского монастыря перевели в Савво-Сторожевский.

Ростовскую и Ярославскую епархию в начале 1776 г. возглавлял питомец Киевской академии Афанасий Вальковский (умер 15 февраля 1776 г.), а с 17 марта— Самуил Мисловский (в 1757–1761 гг. префект, а позднее ректор Киевской академии).

В Ярославле Иоиль провел последний период своей жизни.

Архимандрит Спасского монастыря одновременно исполнял обязанности ректора Ярославской семинарии. Студенты семинарии уже вскоре после прибытия Иоиля оценили его большие познания и поэтический дар. До нас дошла тетрадка ученика 2-го приходского класса Ивана Ораевского, составленная в 80-х гг. XVIII в.

Среди 15 од, помещенных в этой тетради, 5 посвящены Ивану (Иоилю) Быковскому. В них рисуется образ поэта, покровителя молодежи. Так, уже в первой оде студента И. Г. Воскресенского («на тезоименитство Иоиля»), написанной в год приезда Иоиля в Ярославль (19 октября 1776 г.), встречаются следующие строки:

Поэт хочет,

Иоиль не только украшение Парнаса, но и весельчак, «покровитель» учащихся:

Во второй оде Воскресенского (19 октября 1777 г.) звучат те же мотивы:

Или еще:

Автор оды пишет, что «нам жизни нет его дороже», он — «мудрый муж» и т. п. Все это не обычная льстивая похвала, а строки, продиктованные искренним чувством. Сходные нотки, хотя более выспренние и не столь непосредственные, можно обнаружить в оде 27 марта 1782 г., произнесенной учителем Сергеем Предтеченским Иоилю как ректору семинарии:

В одах «на тезоименитство», написанных составителем сборника Иваном Ораевским, находятся аналогичные строки:

Совсем иные мотивы звучат в одах сборника, посвященных другим лицам. Так, архиепископ Арсений (Верещагин) в 1783 г. характеризуется только как «пастырь и отец», «пастырь… совершенный», «меценат» и т. д.[ГПБ, собр. Титова, № 694, л. 20, 23, 24.]

Таким образом, ярославские современники Ивана (Иоиля) Быковского отлично знали о его поэтическом даре, и, возможно, в материалах, связанных с ними, следует искать следы Слова о полку Игореве.

Ярославль в 70—80-х гг. XVIII в. являлся одним из центров культурной жизни страны.[Данные об этом собраны в статье: Иванов, Топоров. К проблеме достоверности. С. 62 и след.] Здесь вокруг просвещенного наместника А. П. Мельгунова создается кружок из представителей передовой интеллигенции. Мельгуновым в Ярославле была основана масонская ложа, закрывшаяся после его смерти.[Пыпин А. Н. Русское масонство. XVIII и первая четверть XIX в. Пг., 1916. С. 512.] С Мельгуновым Иоиль познакомился еще в Петербурге, когда тот был в шляхетском корпусе в чине генерал-майора (до опалы в 1762 г.).[Лествицын В. Открытие Ярославской губернии в 1777 году. Ярославль, 1877. С. 3.] Его возглавлял В. Д. Санковский (родился в 1741 г.). Окончив Киевскую духовную академию в бытность там Иоиля, Санковский прошел курс обучения в Московском университете (1760–1763 гг.) и сделался сотрудником херасковских изданий «Полезное увеселение» (1760–1762 гг.) и «Свободные часы» (1763 г.). Санковский — поэт, переводчик классиков и, в частности, «Энеиды» (1769–1772 гг.). Журнальная деятельность его в Москве оборвалась в 1765 г. В Ярославль он попал в 1779 г. вскоре после открытия там наместничества (1777 г.). Здесь он преподавал в народной школе и издавал журналы «Уединенный пошехонец» (1786 г.) и «Ежемесячные сочинения» (1787 г.).[Трефолев Л. Первый русский провинциальный журнал «Уединенный пошехонец» // Русский архив. 1879. № 9. С. 88—135. {См. также: Ермолин Е. А., Севастьянова А. А. Воспламененные к отечеству любовью: Ярославль 200 лет назад: Культура и люди. Ярославль, 1990. С. 98—142.}] Иоиля Санковский должен был хорошо знать.

В кружке А. П. Мельгунова живо интересовались и чисто историческими вопросами. Так, судя по обстоятельному исследованию H. Н. Воронина, знакомый уже нам епископ Ростовский и Ярославский Самуил Мисловский (1776–1783 гг.) по поручению Мельгунова составил «Сказание о построении города Ярославля». Источниками этого произведения, имеющего тенденцию стилизации под старый язык, были, очевидно, народные предания о Ярославле и книжные рассказы о церкви Власия.[Воронин H. Н. Медвежий культ в Верхнем Поволжье в XI веке // Краеведческие записки Яро-славо-Ростовского историко-архитектурного и художественного музея-заповедника. Ярославль, 1960. Вып. 4. С. 31–37.] Глубокий интерес к древней российской истории обнаруживается и в Слове о полку Игореве, героиня которого — Ярославна могла особенно импонировать просвещенным читателям Ярославля.

В. В. Лукьянов исследовал около 100 книг библиотеки Иоиля, которые показывают широкие интересы архимандрита Спасо-Ярославского монастыря.[Лукьянов В. В. Библиотека Иоиля Быковского//Древнерусская литература и ее связи с новым временем. М., 1967. С. 49–53. О. А. Державина указала еще на экземпляр польского издания «Великого зерцала» (1733 г.), принадлежавший некогда Иоилю и хранящийся в настоящее время в собрании Синодальной типографии ЦГАДА (ср. на л. 1 надпись: «от книг Иоиля архимандрита». ЦГАДА, собр. библиотеки Синодальной типографии, № 4115/3864, экз. б). См.: Державина О. А. Перспективы изучения переводной новеллы XVII в.//ТОДРЛ. М.; Л., 1962. Т. 18. С. 181.] К ним Ф. Я. Прийма добавил 56 названий, упомянутых в реестре книгам, переданным Иоилем согласно его завещанию Онуфрию Дорошкевичу.[Прийма Ф. Я. К спорам об открытии «Слова о полку Игореве» //От «Слова о полку Игореве» до «Тихого Дона». Л., 1969. С. 259–260.] Именно в его библиотеке мы находим Никоновскую и Кенигсбергскую летописи, использованные при написании этого памятника (т. е. Слова. — Ред.).[Лукьянов В. В. Первый владелец рукописи… С. 42. В экземпляре Никоновской летописи, принадлежавшей Ивану Быковскому, есть единственный разрыв у корешка книги, и именно на странице, на которой находим «Могуту», созвучного «могутам» Слова о полку Игореве.] Иоиль также широко привлекал «Славянские сказки» Левшина для составления своей книги «Истинна».[Истинна, или Выписка о Истинне. Ярославль, 1787 (далее — «Истинна»).] А именно в этой книге мы и встречаем термин «аварский», перекликающийся со Словом. Быковский состоял подписчиком многотомных изданий и журналов, бережно хранил сочинения Монтеня и Теренция. Идеи века Просвещения волновали Быковского.

И это нас не должно удивлять. Под монашеской рясой во второй половине XVIII в. иногда скрывались не просто широко образованные люди, а прямо вольнодумцы — вольтерьянцы. В этой связи приходит на память колоритный образ севского епископа Кирилла Флоринского, нарисованный Гаврилом Добрыниным. Выходец из Киевской духовной академии, Кирилл в свое время был взят в певческую капеллу в Петербург. Здесь он вместе с Я. П. Козельским посещал лекции по экспериментальной физике. Затем его отправили в русскую миссию в Париж, где он пробыл 5 лет. Позднее (с 1768 г.) он стал епископом в Севске, как раз в то время, когда по соседству с ним архимандритом Ильинского монастыря в Чернигове был Иоиль. Пребывание во Франции произвело на Флоринского настолько сильное впечатление, что он себя, шутя, считал «французом». Да и вообще он на всю жизнь сохранил любовь к философии и точным наукам (в том числе астрономии). Эпикуреец по складу характера, он не лишен был остроумия и сочинил однажды довольно язвительную эпиграмму на севского воеводу Пустошкина.[Истинное повествование, или Жизнь Гавриила Добрынина. СПб., 1872. С. 36, 64, 108, 118 и др.]