Чтение онлайн

О Бояне, соловию стараго времени! Абы ты сиа плъкы у щекотал ъ, скача, славию, по мыслену древу, летая умомъ подъ облакы, спивая славы обаполы сего времени, рища въ тропу Трояню чресъ поля на горы. Пъти было псь Игореви, 4того {(Олга)} внуку 4.[Образ, навеянный Кенигсбергской летописью.] Не буря соколы занесе чресъ поля широкая, — галици стады бжать къ Дону великому. Чили въспти было, вщей Бояне, Велесовь внуче. «Комони ржуть за Сулою, — звенить слава въ Кыев. Трубы трубять въ Новград, — стоять стязи въ Путивл!». Игорь ждетъ мила брата Всеволода. И рече ему буй туръ Всеволодъ: «Одинъ братъ, одинъ 5свтъ светлый 5[Мотив Девгениева деяния.] — ты, Игорю, оба ecв Святъславличя! Седлай, брате, свои бръзыи комони, а мои ти готови, оседлани у_ Курьска напереди. А мои ти куря ни сводом и къмети 5, подъ трубами повити, подъ шеломы възлеляны, конець копия въскръмлени, пути имь вдоми, яругы имъ знаеми, 6луци у нихъ напряжени 6,[Мотив, сходный с библейским и Ипатьевской летописью.] тули отворени, 6сабли изъострени 6,[Мотив, сходный с библейским и Ипатьевской летописью.] сами скачють, акы срыи влъци въ пол, ищучи себе чти, а князю славы».

Тогда въступи Игорь князь въ златъ стремень, и поха по чистому полю. Солнце ему тьмою путь заступаше. 8Нощъ стонущи ему грозою 8.[Мотив Сказания о Мамаевом побоище.] Птичь убуди. Свистъ звринъ въста близ. Дивъ кличетъ връху древа, велитъ послушати земли незнаем, Влъз и Поморию[Мотив, навеянный «Историей» В. Н. Татищева.] и Посулию, и Сурожу,[Мотив Сказания о Мамаевом побоище.] и Корсуню, {и теб, Тьмутораканьскый блъванъ}.

А половци неготовами дорогами побегоша къ Дону великому. 8Крычатъ тлгы 8[Мотив Сказания о Мамаевом побоище.] полунощы, рци лебеди роспужени. Игорь къ Дону вой ведетъ. Уже бо бды его пасутъ птиць под облакы. Влъци грозу въсрожатъ по яругамъ. Орли клектомъ на кости зври зовутъ. 9Лисици брешутъ на чръленыя щиты 9.[9–9 Мотив Сказания о Мамаевом побоище, близкий к Задонщине.] О Руская земле! Уже за шеломянемъ еси!

Длъго 8ночь мркнетъ. Заря 8[8-8Мотив Сказания о Мамаевом побоище, близкий к Задонщине.] свтъ запала. Мъгла поля покрыла. Щекоть славий успе. Говоръ галичь убуди. Русичи великая поля чрьлеными щиты прегородиша ищучи ceб чти, а князю славы.

Съ зарания въ пяткъ потопташа поганыя плъкы половецкыя и, рассушясь стрелами по полю, помчаша красныя двкы половецкыя, а съ ними злато, и паволокы, и драгыя оксамиты. Орьтъмами, и япончицами, и кожухы начашя мосты мостити по болотомъ И грязивымъ мстом, и всякыми узорочьи половцкыми. Чръленъ стягъ, бла хорюговъ, чрълена чолка, сребрено стружие храброму Святъславличю! Дремлетъ въ пол Ольгово хороброе гнездо, далече залетало. Не было н в обид порождено ни соколу, ни кречету, ни теб, чръный воронъ, поганый половчине! Гзакъ бжитъ срымъ влъкомъ, Кончакъ ему слдъ править къ Дону великому.

Другого дни велми рано кровавыя зори свтъ повдают; чръныя тучи съ моря идутъ, хотятъ прикрыти 4 солнца, а въ нихъ трепещуть синии млънии. Быти грому великому, итти дождю стрелами съ Дону великаго! Ту ся копиемъ приламати, ту ся саблямъ потручяти о шеломы половецкыя, на рц на Каял, у Дону великаго. О Руская земл! Уже за шеломянемъ еси!

Се втри, Стрибожи внуци, вютъ съ моря стрелами на храбрыя плъкы Игоревы! 10 3емлятутнетъ, ркы мутно текуть 10,[10–10 Мотив Сказания, близкий к Задонщине.] пороси поля прикрываютъ. Стязи глаголють: половци идуть отъ Дона, и отъ моря, и отъ всхъ странъ рускыя плъкы отступиша. Дти бсови кликомъ поля прегородиша, а храбрии русици преградиша чрълеными щиты.

Яръ туре Всеволоды Стоиши на борони, прыщеши на вой стрелами, гремлеши о шеломы мечи харалужными! Камо, туръ, поскочяше, своимъ златымъ шеломомъ посвечивая, тамо лежать поганыя головы половецкыя, поскепаны саблями калеными 11шеломы оварьскыя 11[11–11 Мотив Задонщины, осмысленный по В. Н. Татищеву.] отъ тебе, яръ туре Всеволод! Кая раны дорога брата, забывъ чти и живота, и града Чрънигова, отня злата стола, и своя милыя хоти красныя Глебовны свычая и обычая?

Были вчи Трояни, минула лта Ярославля. Были плъци Олговы, Ольга Святьславличя. Тъй бо Олегъ мечемъ крамолу коваше и стрлы по земли сяше. Ступаетъ въ златъ стремень въ град Тьмуторокан. Тот же звонъ слыша давный великый Ярославль сынъ Всеволодъ, а Владимиръ по вся утра 12 уши закладаше 12[12–12 Возможно, мотив из «Одиссеи».] въ Чернигов. Бориса же Вячеславлича слава на судъ приведе и на Канину[Мотив Кенигсбергской летописи.] зелену паполому постла за обиду Олгову храбра и млада князя.

{Съ тоя же Каялы Святоплъкъ полеля отца своего междю угорьскими иноходьцы ко святй Софии къ Киеву. Тогда при Олз Гориславличи сяшется и растяшеть усобицами, погибашеть жизнь Даждьбожа внука. Въ княжихъ крамолахъ вци человкомь скратишась.}

Тогда по Руской земли ртко ратаев кикахуть, нъ часто врани граяхуть, трупиа себ дляче, а галици свою рчь говоряхуть, хотять полегти на уедие.

То было въ ты рати и въ ты плъкы, а сицей рати 13не слышано! Съ зараниа до вечера, съ вечера до свта летятъ стрлы каленыя, гримлютъ сабли 13[Мотив Кенигсбергской летописи.] о шеломы 14 трещатькопиа харалужныя 14[14–14 Мотив Сказания о Мамаевом побоище, близкий к Задонщине.] въ пол незнаем среди земли Половецкыи. Чръна земля подъ копыты, костьми была посеяна, а кровию польяна; тугою взыдоша по Руской земли.

Что ми шумить, что ми звенить давечя рано предъ зорями? Игорь плъкы заворочаетъ, жаль бо ему мила брата Всеволода. Бишася день, бишася другый. Третьяго дни къ полуднию падоша стязи Игоревы. Ту ся брата разлучиста на брез быстрой Каялы. Ту кроваваго вина не доста. Ту пиръ докончаша храбрии Русичи: сваты попоиша, а сами полегоша за землю Рускую. 14 Ничитътрава жалощами 14,[14–14 Мотив Сказания о Мамаевом побоище, близкий к Задонщине.] а древо с тугою къ земли преклонилось.

Уже бо, братие, невеселая година въстала, уже пустыня силу прикрыла. Въстала обида въ силахъ Дажьбожа внука. Вступила двою на 15 землю Трояню 15,[15–15 Мотив, навеянный В. Н. Татищевым.] въсплескала лебедиными крылы на синмъ море, у Дону плещучи. Убуди жирня времена. Усобица княземъ на поганыя погыбе. Рекоста бо братъ брату: «Се мое, а то мое же». И начяша князи про малое «се великое» млъвити, а сами на себ крамолу ковати. А погании съ всхъ странъ прихождаху съ победами на землю Рускую. О! Далече зайде соколъ, птиць бья къ морю. А Игорева храбраго плъку не крсити. За нимъ кликну Карна и Жля, поскочи по Руской земли, смагу мчючи въ пламян роз. Жены руския въсплакашась, а ркучи: «Уже намъ своихъ милыхъ ладъ ни мыслию смыслити, ни думою сдумати, ни очима съглядати, а злата и сребра ни мало того потрепати». А въстона бо, братие, Киевъ тугою, а Черниговъ напастьми. Тоска разлияся по Руской земли. Печаль жирна тече средь земли Рускый. А князи сами на себе крамолу коваху. А погании сами победами нарищуще на Рускую землю, емляхудань побл отъ двора.

Тии бо два храбрая Святъславлича, Игорь и Всеволодъ, уже лжу убуди которою, то бяше успилъ отецъ ихъ Святъславь грозный великый Киевскый. Грозою бяшеть притрепалъ своими сильными плъкы и харалужными мечи наступи на землю Половецкую, притопта хлъми и яругы, взмути рки и озеры, 16 иссуши потоки 16[16–16 Библейский мотив.] и болота, а поганаго Кобяка изъ Лукуморя отъ желзныхъ великихъ плъковъ половецкихъ, яко вихръ, выторже. И падеся Кобякъ въ град Киев, въ гридниц Святъславли. Ту нмци и венедици, ту греци и морава поютъ славу Святъславлю, кають князя Игоря, иже погрузи жиръ во дн Каялы ркы поло- вецкия, рускаго злата насыпаша. Ту Игорь князь высд изъ сдла злата, а въ сдло кощиево. Уныша бо градомъ забралы, а веселие пониче.

А Святъславь мутенъ 17 соньвид въ Киев на горахъ. «Синочь съ вечера одвахъте мя, — рече, — чръною паполомою, на кроваты тисов. Чръпахуть ми синее 16 вино сь трудомь смшено 16,[16–16 Библейский мотив.] сыпахуть ми тъщими тулы поганыхъ тльковинъ великый женчюг 17[17–17 Мотив вещего сна с жемчугом близок к Снам Шахаиши.] на лоно, и нгуютъ мя. Уже дьскы безъ кнса в моемъ терем златовръсмъ. В сю нощь съ вечера босуви врани възграяху, у Плсньска на болони бша дебрьски сани и несошася къ синему морю».