Чтение онлайн

К-Б.:позвонять своими злачеными колоколци. С.: звонечи золотыми колоколы… И1:возгремеша золочеными колоколы… У.: возгремеша злачеными колоколы…

К-Б.: молитву творять… С.: молитву творит… И1:молитву воздает… У.: молитву воздают…

К-Б.:на белую ковылу… С.: но зелену ковылу… И1: на ковыли земли… У.: не на зелене ковыле…

К-Б.:толко часто ворони грають… С.: толко часто ворони играють… И1:одне вороне грають… У.: едины вороны грают…

Итак, список С имеет несомненные черты сходства с К-Б, в отличие от И1 и У (это недавно отметили Р. Якобсон и Л. Матейка, Р. П. Дмитриева и О. В. Творогов).[Jakobson. Sofonija’s Tale. P. 11–13; Mateika L. Comparative Analysis of Syntactic Constructions in the Zadon's'cina//American Contributions to the Fifth International Congress of Slavists. Sofia, 1963. The Hague, 1963. P. 400–401; Дмитриева. Взаимоотношение списков. C. 199–263; Творогов. «Слово» и «Задонщина». С. 292–343.] В списке С есть целый ряд наслоений, являющихся результатом творчества его составителя (или одного из предшественников).[Подробнее см.: Дмитриева. Взаимоотношение списков. С. 234–246.]

В изводе Ундольского (И1, У) также добавлено по сравнению с К-Б, С «а храбрых плечев (У далее: своих) испытаем, а рку Дон кровью прольем» (И 1, л. 217).

О соотношении списков Ундольского извода, близких друг к другу, говорить трудно, ибо список И2 дошел до нас только в небольшом фрагменте, причем в большей части за пределами общей части Пространной Задонщины с К-Б. И несмотря на это, несколько соображений о его генеалогии высказать можно. Прежде всего он, скорее всего, происходит не непосредственно от протографа Пространной редакции, а от текста, имевшего уже вторичные отличия от К-Б — С, но близкие с У и И1. Вот два примера:

К-Б:восплакашася горко жены боярыни… С.: восплакали княгини и боярыни… И1:въсплакалися к<няги>не и болярыни избьенных, воеводины жены… И2:въсплакалися княгини и боярыни и воеводины жены… У.: всплакашася вси княгини и боярини и вси воеводские жены.

В К-Б и С нет слов «воеводины жены». Они явно вторичны, нарушают стройную гармонию Краткой редакции Задонщины. Впрочем, слова «воеводины жены» могли быть простым пропуском в С. Следовательно, в данном случае отличие И1, И2 от С не имеет решающей убедительности.

К-Б: Восплачется жена Микулина Мария… С.: Микулина жена Мария… И1: Микулина жена Васильевича да Марья Дмитриева… И2.: Феодосьа Микулина жена Васильевича да Марья Дмитриева жена Волынского… У.:Микулина жена Васильевича Федосья, да Дмитреева жена Марья.

Здесь совпадение К-Б и С уже разительно. Все остальные тексты дают дефектный вариант (обращение двух вдов к одному Микуле), но с повторяющимися элементами. Допустить тут механический пропуск в С крайне трудно.

Первое чтение И2 отличается от первоначального «Микулина жена Мария» (С), совпадающего с К-Б («жена Микулина Мария»). Близкое чтение к К-Б дает У: «Микулина жена Васильевича Федосья, да Дмитреева жена Марья» (с пропуском «Волынского») и И1 «Микулина жена Васильевича да Марья Дмитриева» (пропущено еще «Федосья»).

Второе чтение: князь Владимир по списку С скачет «по рати поганых татар».[Выражение «погаными татарами» есть в одном из мест И1, У, С (ср. «приидоша погании татарове» И1, У, С), т. е. оно архетипного характера (ср. «от поганых татар» в И1, С).] Это чтение было, очевидно, первоначальным. В изводе Ундольского, очевидно, читалось близко к И2 «по рати в поганых половцех татарьских». Отсюда дефектное чтение У — «во полцех поганых в татарских» (в связи с заменой «половцех» на «полцех» — «рати» как дублирующее было опущено) и сокращенное в И1 «по рати поганом» («половцех татарьских» как архаичное было опущено).

В списке И2 есть фрагмент «а катун своих не трепати, а трепати нам сырая земля, а целовати нам зелена мурова», который отсутствует во всех остальных списках Пространной редакции. Однако он несомненно был в ее протографе, ибо есть в фрагменте Задонщины в Сказании о Мамаевом побоище по спискам Оболенского № 70/93 и Тихонравова, № 238. Это могло бы означать, что у составителя И2 был текст Задонщины, не имевший пропуска, характерного для трех отдельных списков (И1, У, С). Однако этот вывод не единственно возможный, ибо в С вместо обычного «детей своих не видати» (И2, И1, У) читаем «жон и детей не видати». Упоминание «жон» говорит за то, что в протографе С текст о «катунах» мог читаться.[Р. П. Дмитриева фрагмент о «катунах» возводит к первоначальному тексту Задонщины (Дмитриева. Взаимоотношение списков. С. 206).] Список И2 в ряде случаев сохранил лучшие чтения архетипа извода Ундольского, причем иногда совпадающие со списком С. Так, в И2 и С читается «припахнули нам» (в отличие от И1 «припахнули к нам», У «примахнули к ним»). Чтению «А тым богатырем» (С) соответствует «А тем рускым богатырем» (И2). Оно отсутствует в И1 и У. Чтения «не щурове» (С) и «ни щурове» (И2) противостоят «щурове» (И1); в И2 и С нет вторичного «жалостныя песни» (И1).[В У отрывка «А уже диво… жалостныя песни» (И1) нет.] Выражение «погании потом» (И2) или «поганые татарове и потомъ» (С) отличается от «потом поганые» (И1, У). «Златошна» (И2) и «злотошного» (С) отличны от «зла» (И1) и дефектного «шна» (У). Общие чтения И2 и С архетипного происхождения. Несколько чтений противоречат, казалось бы, предлагаемому соотношению списков. Наиболее яркие из них: «соколи» И2 и «соколы» У при «рлы» И1 и «орли» С.[Ср. также: «суженое» место И2, У, что отлично от «судное» место И1, С, и «злачеными доспехи» И 2, У в отличие от «золочеными шлемы» (И1). Перед нами, скорее всего, случайные совпадения. Ведь в фрагменте № 27 и в списке И1 и в У читается «суженое место» (так, очевидно, было и в протографе). «Судное» (место) — особенность списка С (см. фрагмент № 20 о Пересвете), где, к сожалению, список И1 не дает никакого чтения.] Но, возможно, первоначальное «орлы» (в Пространной редакции)[О том, что первоначально читалось «орлы», говорит фрагмент № 8 («яко орлы слетешася») как Краткой, так и Пространной редакции.] было заменено независимо друг от друга двумя составителями списков на «соколы» в связи с обычностью сравнения с соколами в Задонщине.

Итак, списки И1 и У образуют, в отличие от И2, особый (Музейный) вид Ундольского извода. Гораздо труднее установить, к какой редакции и изводу принадлежал тот список Задонщины, которым пользовался автор Слова.

Большинство общих мест Слова о полку Игореве с Задонщиной находит соответствие в Пространной редакции этого памятника, причем некоторые чтения есть только в списке С или списке У. Однако отдельные общие чтения связывают Слово со списком К-Б Задонщины.

Все это дало И. Н. Голенищеву-Кутузову основание сомневаться в том, что Задонщина могла быть источником Слова. Ведь, как думает И. Н. Голенищев-Кутузов, автор XVIII в. должен был «иметь все дошедшие до нас рукописи „Задонщины“ или, по крайней мере, все соответствующие этим редакциям списки… Из этих источников он должен был составить довольно хитроумную мозаику, которая — как это ни странно — составила более удовлетворительный текст, чем в любой из редакций „Задонщины“».[Голенищев-Кутузов И. Н. «Слово о полку Игореве» и рукописи «Задонщины» // Заметки к «Слову о полку Игореве». Белград, 1941. Вып. 2. С. 54.] Это, конечно, маловероятно. Отсюда И. Н. Голенищевым-Кутузовым делался вывод о невозможности считать Задонщину источником Слова.

Но можно ли сказать, что «в руках воображаемого позднего автора „Слова“ был какой-то совсем особый, правильный текст „Задонщины“,[Лихачев. Когда было написано «Слово»? С. 141.] в отличие от „неправильных“ сохранившихся списков»? Для ответа на этот вопрос следует установить, чем объясняется близость Слова к целому ряду списков Задонщины — тем ли, что Игорева песнь отразилась по-разному в различных текстах произведения Софония Рязанца, или тем, что автор Слова имел в своем распоряжении список Задонщины, который по самому своему положению на генеалогической схеме текстов мог содержать особенности различных списков этого произведения.

Недавно Р. О. Якобсон предложил схему соотношения списков Задонщины и Слова о полку Игореве, которая, по его мнению, объясняет происхождение общих мест между ними на основе признания первичности Игоревой песни и вторичности повести Софония. Элементы близости списков К-Б и С, согласно р. О. Якобсону, произошли потому, что оба эти текста представляют одну редакцию (версию) Задонщины, тогда как списки И1 и У — вторую.[Jakobson. 1) Sofonija’s Tale. P. 13; 2) Selected Writings. P. 546.]

Эта схема крайне удобна для доказательства первичности Слова о полку Игореве, ибо она позволяет общие чтения списков С, И1, У (иными словами — Пространной редакции) возводить к архетипу Задонщины. А именно с Пространной редакцией Игорева песнь имеет больше всего точек соприкосновения. Однако предложенная Р. О. Якобсоном схема не была текстологически обоснована, а только провозглашена. Поэтому при восстановлении архетипа Задонщины он пользовался разными списками памятника, подчас не считаясь со своей собственной генеалогией текста. Так, например, в списке И1 (в словах Осляби) читается «посеченым пасти», в У — «потятым быть», а в С — «посеченым быти» (в К-Б иной текст). Следовательно, по схеме Р. О. Якобсона в архетипе Задонщины должно было стоять «посеченым» (ибо это чтение находится в двух независимых друг от друга списках разных изводов) и «быть» (по тем же причинам). А между тем сам Р. О. Якобсон восстанавливает слова Осляби в своей реконструкции как «потятым пасти». Чем же тогда объясняется совпадение С с И1 («посеченым») и У («быти»)? Как мы видим, при реконструкции архетипа Задонщины Р. О. Якобсон отказывается от своей же генеалогии текстов.