Чтение онлайн

Взаимосвязь Слова о полку Игореве, Задонщины и Ипатьевской летописи Д. С. Лихачев называет «текстологическим треугольником». Именно этот «текстологический треугольник» ясно «доказывает, что не „Слово“ явилось из „Задонщины“, а „Задонщина“ из „Слова“».[Лихачев. Когда было написано «Слово»? С. 142.] Но этот треугольник может быть построен именно в том случае, если одной из вершин его мы будем считать Ипатьевскую летопись. Его одна сторона должна спускаться к Задонщине, другая — к Слову, а третья идти от Задонщины к Слову. Однако Д. С. Лихачев полагает, что непосредственного влияния рассказа Ипатьевской летописи на Задонщину «не могло быть», а на последний памятник оказало воздействие Слово о полку Игореве. Сходство же Слова с Ипатьевской летописью, по его мнению, «объясняется очень просто: оба произведения имели своим сюжетом один и тот же поход Игоря Святославича».[Лихачев. Изучение «Слова о полку Игореве». С. 69.] Но, как мы видели, доводы Д. С. Лихачева для такого вывода явно недостаточны. В последней работе он уточняет: «Оба произведения следовали одному и тому же устному рассказу о его (Игоря.—А. 3.) походе».[Лихачев. Когда было написано «Слово»? С. 144.] Этот вывод Д. С. Лихачев не доказывает, а декларирует, вступая в противоречие с проблемой «треугольника». Ведь речь идет, по словам Д. С. Лихачева, о «сходстве» или «совпадении» отдельных выражений между тремя памятниками «в шести бесспорных случаях», что могло быть лишь при текстологической близости всех памятников. Как же это могло произойти, если Слово и летопись не находились между собой в текстологической зависимости? С другой стороны, он же сам обратил внимание на разительное «сходство выражений „утер слез“ и „утер слезы“»,[Лихачев. Когда было написано «Слово»? С. 143.] т. е. Ипатьевской летописи и Задонщины (в Слове отдаленнее — «слезами смешено»). Для его объяснения Д. С. Лихачеву придется допустить, что авторы Слова и летописи слышали устный рассказ о том, как плакал князь Святослав, узнавший горестную весть о поражении при Каяле. «Разительное» же сходство выражений — увы — оказалось не между Словом и Задонщиной, а между Задонщиной и летописью, которые, по Д. С. Лихачеву, в текстологической близости не находились. Значит, совпадение выражения «утер слезы» летописи и Задонщины, по Д. С. Лихачеву, придется объяснить всемогущим случаем.[Приводя нашу фразу о трафаретном характере слов «утер слезы», А. Г. Кузьмин находит противоречие между этим утверждением и признанием «разительного сходства» выражений Задонщины и летописи (Кузьмин. Ипатьевская летопись. С. 67–68). Автор не обратил внимания, что в первом случае мною отмечена непоследовательность Д. С. Лихачева исходя из его тезиса о текстологической связи выражений «утер слезы» в летописи и Задонщине. На наш же взгляд, в данном случае мы имеем дело, скорее всего, с типичным литературным клише.] Но мы этому выше предложили иное объяснение, согласующееся и с традициями древнерусской литературы, и со взаимосвязью Задонщины со Сказанием.

В случае с предполагаемой (на самом деле мнимой) связью диалога Гзы и Кончака с речами фрягов к Мамаю Д. С. Лихачев также стоит перед неразрешимыми трудностями: как эта связь произошла, если она объясняется Д. С. Лихачевым только через Слово, а там ни о каком набеге иноплеменников на Русскую землю в разговоре половецких ханов нет? А вот как: «Возможно, что в нынешнем тексте „Слова о полку Игореве“ до нас дошел не весь диалог первоначального его текста и что вначале он убедительнее связывал все три произведения».[Лихачев. Когда было написано «Слово»? С. 143.] Но так можно доказать все что угодно. Словом, никакого «текстологического треугольника» у Д. С. Лихачева не получилось. Это делает необходимым тщательное сопоставление текста Ипатьевской летописи и Слова. Впрочем, Д. С. Лихачев допускает возможность использования автором Слова сведений Повести временных лет.[Лихачев. Исторический и политический кругозор. С. 9 и след.]

Не вдаваясь в какую-либо аргументацию своих положений, Б. А. Рыбаков источником Слова и рассказа Ипатьевской летописи под 1185 г. считает саму жизнь, рассказы очевидцев и т. п.[Рыбаков, Кузьмина, Филин. Старые мысли. С. 158.] Примыкая к нему, А. Г. Кузьмин сходство отдельных выражений в обоих памятниках склонен видеть в «былинно-песенном штампе», ничем не доказывая эту свою мысль.[Кузьмин. Ипатьевская летопись С. 68–70.]

О влиянии Ипатьевской летописи на Слово говорили в литературе давно. Впервые это вскользь заметил П. Е. Ваденюк.[Ваденюк П. Е. Где нужно искать ту реку, на берегах которой 5 мая 1185 г. был разбит Игорь Святославич Новгород-Северский и которая названа Каялой?//Труды III Археологического съезда в России, бывшего в Киеве в августе 1874 г. Киев, 1878. Т. 2. С. 52.] К нему присоединился И. Н. Жданов.[Жданов И. Н. Литература «Слова о полку Игореве»//Соч. СПб., 1901. Т. 1. С. 436.] О возможности использования в Слове одного из летописных сводов писал А. А. Шахматов.[Шахматов А. А. Разыскания о древнейших русских летописных сводах. СПб., 1908. С. 425.]

А. И. Лященко обратил внимание на то, что Слово и Ипатьевскую летопись роднят порядок изложения эпизодов похода 1185 г. и подбор фактов. Он считал, что Слово было написано в 1185 г. дружинником князя Святослава, которому мог быть известен текст киевской летописи с рассказом о походе.[Лященко А. И. Этюды о «Слове о полку Игореве»//ИОРЯС. Л., 1926. Т. 31. С. 137–158.] Но, как доказали А. А. Шахматов и М. Д. Приселков, основную часть летописной записи 1185 г. составляет текст черниговской летописи, а не киевской.

М. Д. Приселков осторожно замечал, что изложение автора Слова находится в явной связи с изложением похода 1185 г. у летописца Игоря, отмечая вместе с тем и близость Слова к другим летописным памятникам.[Приселков М. Д. «Слово о полку Игореве» как исторический источник // Историк-марксист. 1938. № 6. С. 121.] Отличия Слова от Ипатьевской летописи, указанные М. Д. Приселковым, сводятся или к сокращению ее текста (в Слове упоминаются только Гза и Кончак, а не пять половецких ханов), или к влиянию версии Лаврентьевской (и Кенигсбергской) летописи.

В другой работе М. Д. Приселков высказал догадку, что автор Слова о полку Игореве «был знаком с Летописцем своего князя, т. е. Игоря Святославовича». Этот летописный памятник якобы имел извлечения из Повести временных лет, «касавшиеся главным образом Черниговского княжества и Тмуторакани, как Черниговской волости».[Приселков М. Д. История русского летописания XI–XV вв. Л., 1940. С. 52.] Но следы такого «сокращенного» варианта Повести временных лет до нас не дошли ни в одном произведении. М. Д. Приселков их усматривает только в рассказе Слова о битве 1078 г. Автор Слова «хоронит» якобы Изяслава в св. Софии (а не в Десятинной церкви) потому, что подробности его похорон были опущены в источнике, которым он пользовался. Но позднее Ив. М. Кудрявцевым, как мы увидим, было доказано, что ошибочное место похорон князя появилось не в результате осмысления авторами Слова неполного текста летописи, а связано с Софийской 1 летописью. К тому же вообще этот текст, очевидно, не принадлежал творцу Слова.[Подробнее см. главу VII.] Принять гипотезу М. Д. Приселкова мешает и то обстоятельство, что в Слове обнаруживаются черты близости с Ипатьевской летописью не только в изображении событий, предшествующих походу князя Игоря, но и в описании событий 1185 г. и даже более поздних.

Тесную текстологическую связь рассказа 1185 г. Ипатьевской летописи со Словом установил Р. О. Якобсон, но вопрос о том, чем ее следует объяснить, он оставил открытым.[La Geste. P. 307–311. В послесловии к четвертому тому «Избранных трудов», вышедшему в 1966 г., Р. Якобсон принимает тезис о влиянии Ипатьевской летописи (близкой к «Раскольничьему летописцу» В. Н. Татищева) на Слово о полку Игореве (Jakobson R. Retrospect Н Jakobson. Selected Writings. P. 689).] Л. В. Черепнин обратил внимание на то, что некоторые тексты Слова восходят к Ипатьевской летописи.[Черепнин Л. В. Слово о полку Игореве как памятник публицистики XII в. (рукопись).] Он считает, что автор Слова прямо полемизирует с летописным рассказом при освещении событий 1185 г. В более ранней работе Л. В. Черепнин находил черты близости между рассказом Ипатьевской летописи за первую половину XIII в. (Летописец Даниила Галицкого 1256–1257 гг.) и Словом о полку Игореве. Он объяснял этот факт как влиянием на оба памятника не дошедшей до нас повести о деяниях князя Романа, так и тем, что все эти произведения входили в единый воинский цикл, составленный в Галиче.[Черепнин Л. В. Летописец Даниила Галицкого // ИЗ. 1941. № 12. С. 236–240.] Наблюдения Л. В. Черепнина о сходстве стиля и отдельных характеристик героев в летописи и Слове заслуживают пристального внимания.

В последнее время тезис о зависимости Игоревой песни от Ипатьевской летописи обосновывал Д. Феннелл.[Fennell. Р. 126–137.]

Своеобразную точку зрения высказывал И. П. Хрущев. Он считал, что Слово не народно-эпическое произведение, а книжное. «В Слове, — писал он, — нет черт, переданных очевидцем».[Хрущев И. П. О древнерусских исторических повестях и сказаниях. XI–XII столетие. Киев, 1978. С. 212.] С последним замечанием можно согласиться. Исходя из близости Слова к Ипатьевской и Лаврентьевской (а также Кенигсбергской) летописям, И. П. Хрущев полагал, что автор поэтического произведения использовал не дошедшие до нас северное и южное сказания о походе князя Игоря, которые послужили также основой рассказа обеих летописей. Принять это предположение мешают два обстоятельства. Прежде всего близость Слова к названным двум летописям, как это будет показано ниже, не ограничивается событиями 1185 г., а обнаруживается в более широком круге тем. С другой стороны, и летописные рассказы 1185–1186 гг. имеют все черты предыдущих и последующих записей (в частности, записи черниговского, киевского, переяславского происхождения) и не дают текстологических данных для выделения из их текста особых «сказаний».

Связь текста Ипатьевской летописи со Словом можно обнаружить в четырех аспектах: а) в рассказе о походе Игоря 1185 г.; б) в известиях по истории Руси

XI–XII вв.; в) в лексике памятников; г) в морфологических формах.[Предварительное сокращенное изложение первой части данной главы опубликовано в 1968 г. (Зимин А. А. Ипатьевская летопись и «Слово о полку Игореве»//История СССР. 1968. № 6. С. 43–64). С ответом тогда же выступил А. Г. Кузьмин (Там же. С. 64–87). Автор не смог опровергнуть основного положения моей статьи о структурной и частью текстологической близости обоих рассказов о походе 1185 г., а также не смог объяснить отсутствие в Задонщине общих мест, связующих Слово с летописью (что неизбежно должно было быть, если б Слово было источником Задонщины). Поражает метод спора, предложенный А. Г. Кузьминым. Он не доказывает тезиса о том, что автором Слова был современник, а исходит из него (как само собой разумеющегося) при истолковании текста Игоревой песни. В полемике со мной автор ни в одном случае не показал невозможность или меньшую вероятность предложенного мною объяснения текста Слова. В лучшем случае он предложил Другие из возможных объяснений (как в случае с «дымом», «салтаном»), но и то при априорном признании Слова памятником XII в. Подробнее аргументы А. Г. Кузьмина разбираются ниже. О последних двух аспектах см. главу V.]

Сходство фактической основы и композиции обоих произведений видно из следующей таблицы:

Слово: 1. Вступление (с мотивами, близкими к Задонщине). Ипатьевская летопись1. —

Слово: 2. «Игорь възр на светлое солнце и вид… рече Игорь къ дружин своей: „Братие и дружино“». Ипатьевская летопись: 2. «Игорь жь возрвъ (X, П възр)[Здесь и ниже: X — Хлебниковский список Ипатьевской летописи, П — Погодинский.] на небо и вид солнце… рече бояромъ своимъ и дружин своей… Братья (X, П братие) и дружино».

Слово: 3. «Жалость ему знамение заступи». Ипатьевская летопись: 3. «Знамению творць Богъ».

Слово: 4. Обращение к Бояну (близкое к Задонщине). Ипатьевская летопись: 4. —

Слово: 5. «Игорь ждетъ мила брата Всеволода». Ипатьевская летопись: 5. «жда два дни брата своего Всеволода».

Слово: 6. «Комони… мои ти готови, осдлани у Курьска». Ипатьевская летопись: 6. «Тотъ бя шелъ инемь путем ис Курьска».