Чтение онлайн

В работу врача входит необходимость разделять свою жизнь на отсеки, изолированные друг от друга. Все три пациента в его палатах будут там и завтра, и ни один из них не потребует срочного врачебного вмешательства этой ночью. Нет ничего жестокого в том, что он отложит их проблемы до завтрашнего дня. Это всего лишь работа, а их жизни и надежды выжить зависят от того, сумеет ли он на время забыть о них и вернуться к исследованию микроорганизмов, терзающих их тела. Он передал кассету своей секретарше, которая напечатает продиктованные им наблюдения.

– Доктор Лоренц звонил из Атланты в ответ на ваш звонок, когда вы позвонили ему в ответ на его звонок, - сообщила секретарь, когда Александер проходил мимо.

Опустившись в кресло, он набрал номер телефона, который знал наизусть.

– Слушаю.

– Гас? Это Алекс из Хопкинса.

– Как прошла рыбалка, полковник?

– Ты не поверишь - мне так и не удалось пока заняться этим. Ральф заставляет меня работать все больше и больше.

– Что тебя интересует - ведь это ты позвонил первым, правда?
– В голосе Лоренца больше не было уверенности - верный признак того, что он чем-то очень обеспокоен.

– В самом деле, первым позвонил я, Гас. Ральф сказал мне, что ты снова взялся за структуру вируса лихорадки Эбола на основе той крошечной вспышки в Заире. Это правда?

– Понимаешь, я собирался заняться этим, но кто-то украл у меня моих обезьян, - недовольно проворчал директор исследовательского Центра инфекционных заболеваний.
– Мне сообщили, что новая партия прибудет через день-другой.

– Кто-нибудь пробрался в твою лабораторию?
– спросил Александер. Все чаще работе лабораторий угрожали фанатики, занятые защитой животных, которым иногда удавалось пробраться в лаборатории и "освободить" подопытных животных. Александер боялся, что придет день, когда - если где-то не проявят должной осторожности - такой чокнутый проберется в лабораторию и унесет под мышкой обезьяну, зараженную лихорадкой Лхаса или даже чем-то более опасным, и узнает об этом слишком поздно. Этим фанатикам не приходит в голову, что врачи не могут заниматься поиском вакцин и методов лечения заразных болезней без животных - а кто осмелится утверждать, что жизнь обезьяны важнее жизни человека? Ответ на этот вопрос был прост: в Америке есть люди, верящие во что угодно и обладающие конституционным правом вести себя по-дурацки. По этой причине Центр инфекционных заболеваний в Атланте, лаборатории Хопкинса и другие исследовательские учреждения находились под наблюдением вооруженных охранников, защищающих клетки с обезьянами. И даже клетки с крысами, подумал Алекс, подняв глаза к потолку.

– Нет, их увели у меня из-под носа в Африке. Кто-то еще экспериментирует с ними. Как бы то ни было, это нарушило мои планы на целую неделю. Ну и черт с ними. Я разглядываю этого крохотного мерзавца уже пятнадцать лет.

– Насколько свежий образец крови ты получил?

– Он взят у пациента "Зеро". Мы сразу опознали его. Это вирус заирской лихорадки Эбола, штамм Маинги. У нас есть еще один образец от другого пациента. Он исчез...

– Что?!
– с беспокойством воскликнул Александер.

– Погиб в море в результате авиакатастрофы. Похоже, что его пытались доставить в Париж к профессору Руссо. Больше заболеваний не зарегистрировано, Алекс. На этот раз нам повезло, - заверил Лоренц коллегу.

Куда лучше, подумал Александер, погибнуть при авиакатастрофе, чем истечь кровью от этого гребаного вируса. Он все еще мыслил как солдат и не забыл армейских ругательств.

– О'кей, - облегченно вздохнул полковник.

– Так зачем ты звонил?

– Меня заинтересовали полиномы, - услышал Лоренц.

– Что ты хочешь этим сказать?
– недоуменно спросил он.

– Когда займешься исследованием этого штамма, попробуй осуществить математический анализ структуры вируса.

– Меня тоже заинтересовала эта мысль. Но сейчас мне хочется изучить репродуктивный цикл и...

– Совершенно верно, Гас, математическую природу взаимодействия. Я тут говорил с одним из врачей - ты не поверишь, с офтальмологом, - и она высказала интересную мысль. Если аминокислоты имеют математические величины, поддающиеся подсчету - а так и должно быть, - то метод их взаимодействия с другими цепочками может кое-что объяснить нам.
– Александер сделал паузу и услышал, как на другом конце телефонного канала чиркнули спичкой. Гас снова курил в кабинете трубку.

– Продолжай.

– Я все еще пытаюсь сделать вывод, Гас. Что, если это именно то, о чем ты думаешь, - уравнение? Тогда понадобится разгадать его, верно? Как сделать это? Понимаешь, Ральф рассказал мне о твоем исследовании временного цикла. Мне кажется, что ты напал на след. Если нам удастся разделить на части РНК вируса, а мы уже сделали это с ДНК носителя, то...

– Понял! Взаимодействия помогут нам узнать кое-что о величинах элементов в полиномных...

– И тогда мы многое узнаем, как размножается этот гребаный вирус, и, может быть, у нас появится возможность ..

– Уничтожить его.
– Наступила пауза, и Александер услышал, как Гас затянулся табачным дымом.
– Алекс, а ведь это отличная мысль.

– Ты лучше всех подготовлен к этому, Гас, и к тому же готовишь эксперимент.

– И все-таки чего-то не хватает.

– Всегда чего-то не хватает.

– Дай мне подумать об этом денек-другой, и я позвоню тебе. Молодец, Алекс.

– Спасибо, сэр.
– Профессор Александер положил трубку и решил, что сегодня внес достаточный вклад в медицинскую науку. Он не был слишком уж весомым, и к тому же здесь чего-то действительно не хватало.

Глава 23

Эксперименты

Понадобилось несколько дней, чтобы все оказалось на своих местах. Президенту Райану пришлось встретиться с еще одной группой новых сенаторов некоторые штаты раскачивались слишком медленно, главным образом потому, что их губернаторы создали что-то вроде комитетов по выбору наиболее подходящих кандидатов из составленного списка. Это удивило многих экспертов в Вашингтоне, которые ожидали, что главы исполнительной власти штатов поступят и на этот раз, как и раньше, - обычно они назначали сенаторов буквально, пока едва успевало остыть тело скончавшегося представителя штата в верхней палате Конгресса. Однако оказалось, что выступление Райана все-таки произвело определенное впечатление. Восемь губернаторов поняли уникальность ситуации и по некотором размышлении поступили по-другому, завоевав похвалу местных газет, хотя средства массовой информации, принадлежащие к истэблишменту, не отнеслись к их действиям с полным одобрением.

Первая политическая поездка Джека была экспериментальной. Он рано встал, поцеловал жену и детей по пути к двери и поднялся на борт вертолета, ожидавшего на Южной лужайке, еще до семи утра. Через десять минут он уже поднимался на борт президентского авиалайнера "ВВС-1", известного в Пентагоне как VC-25A. Это был "Боинг-747", подвергнувшийся значительной модификации, чтобы удовлетворить всем требованиям средства перемещения президента по всему миру. Райан миновал трап как раз в тот момент, когда пилот, полковник ВВС с громадным летным опытом, говорил по системе внутренней трансляции, делая объявления, как на рейсовом авиалайнере перед вылетом. Посмотрев в сторону хвостового салона, Райан увидел почти сотню репортеров, которые пристегивались к своим кожаным креслам, превосходящим кресла первого класса лучших авиакомпаний. Кое-кто из журналистов предпочитал не пристегиваться - "ВВС-1" обычно ведет себя спокойней, чем океанский лайнер при полном штиле. В тот момент, когда Райан повернулся, чтобы направиться в свой отсек, он услышал чье-то громкое восклицание:

– На этом рейсе не курят!

– Кто это?
– спросил президент.

– Один из телевизионщиков, - ответила Андреа.
– Он считает, что самолет принадлежит ему.

– Вообще-то он прав, - заметил Арни.
– Не забывайте этого.

– Его зовут Том Доннер, - добавила Кэлли Уэстон.
– Ведущий комментатор Эн-би-си. Он считает, что его испражнения не пахнут, а на прическу у него уходит больше спрея, чем у меня. Вот только часть волос приклеена.

– Проходите сюда, господин президент.
– Андреа показала в сторону носового отделения. Кабина президента на "ВВС-1" находилась в самом носу главной палубы. Там были установлены обычные, хотя и очень удобные, кресла, а также пара диванов, которые при продолжительных перелетах раскладывались и превращались в постели. Под бдительным взглядом начальника личной охраны президент сел в кресло и пристегнулся ремнями безопасности. Остальные пассажиры могут поступать, как им вздумается, - Секретную службу журналисты не интересовали, - но президенту нарушать правила не разрешалось. Когда Андреа убедилась, что все в порядке, она дала знак члену экипажа. Тот снял телефонную трубку и сообщил пилоту, что можно взлетать. Сразу после этого заработали двигатели. Джек уже почти поборол страх перед полетами, но на взлете обычно закрывал глаза и про себя произносил (в прошлом шептал вслух) молитву о безопасности всех пассажиров на борту, считая, что, если будет молиться только о себе, это может выглядеть в глазах Бога эгоистичным. А к тому моменту, когда молитва закончилась, начался стартовый разгон, который происходил несколько быстрее, чем на обычном "боинге". Президентский "ВВС-1" не нес тяжелого груза и потому больше походил на самолет, чем на поезд, отходящий от станции.