Чтение онлайн

– Том, позвольте мне еще раз ясно объяснить мою позицию. Я никогда не буду обсуждать разведывательные операции на публике. Точка.

– Но американский народ имеет право знать, что за человек занимает должность президента.
– Именно эту фразу произнес одиннадцать часов назад Джон Пламер, который внутренне поморщился, услышав, как его слова повторяют в таком контексте, но он не мог при всех возразить своему коллеге.

– Том, я служил своей стране в полную меру своих возможностей в течение многих лет, но, подобно тому как вы не можете раскрыть источники полученной вами информации, так и наши разведывательные агентства не могут раскрыть многое, чем они занимаются из опасения, что могут погибнуть живые люди.

– Но, господин президент, вы ведь сами делали это. Вы убивали людей.

– Да, и не один президент был солдатом или...

– Одну минуту, - вмешалась Кэти. Ее глаза сверкали от ярости.
– Позвольте мне сказать кое-что. Джек начал работать в ЦРУ после того, как на нашу семью напали террористы. Если бы он не сделал этого в то время, никто из нас не остался бы в живых. Я была тогда беременна нашим сыном, а террористы пытались убить меня и мою дочь, когда мы ехали в машине в Аннаполисе и...

– Извините меня, миссис Райан, но сейчас у нас наступает перерыв.

– Это нужно прекратить, Том, прекратить немедленно, - решительно произнес Райан.
– Когда начинаются открытые разговоры о разведывательных операциях, гибнут люди. Неужели вы не понимаете этого?
– Телевизионное освещение погасло, но запись продолжалась.

– Господин президент, наши зрители имеют право знать это. Моя работа заключается в том, чтобы доносить до них факты. Разве я исказил что-нибудь?

– Я отказываюсь комментировать этот вопрос, и вы это знаете, - произнес Райан, едва не запутавшись в правильном ответе. Самообладание, Джек, самообладание, напомнил он себе. Президент не может терять контроля над собой, особенно в прямом эфире. Черт побери, Марк никогда не согласился бы сотрудничать с.., а вдруг согласится? Он литовец, и ему может понравится мысль стать национальным героем, хотя, по мнению Джека, он сможет отговорить его. Зато Герасимов - совершенно иное дело. Райан обесчестил его, угрожал ему смертью - правда, от рук его же соотечественников, но это не имеет значения для такого человека - и лишил его всяческой власти. Теперь Герасимов вел жизнь куда более приятную, чем мог бы когда-либо вести в Советском Союзе, который он надеялся сохранить и которым хотел править, но он относился к числу людей, для кого власть намного важнее жизненных благ. Герасимов стремился занять пост главы государства - именно такой, какой сейчас занимает Райан, - и чувствовал бы себя отлично на этой должности или другой вроде нее. Но те, кто стремятся к власти, чаще всего ею злоупотребляют, и этим он отличался от Джека. Впрочем, сейчас это уже не имеет значения. Герасимов не будет молчать. В этом можно не сомневаться. И они знают, где его найти.

Как же мне поступить теперь?

– Мы снова в Овальном кабинете с президентом и миссис Райан, торжественно произнес Доннер для телезрителей, которые могли забыть об этом.

– Господин президент, вы являетесь экспертом по национальной безопасности и международным отношениям, - сказал Пламер, опередив своего коллегу.
– Но у нашей страны немало и других трудностей. Сейчас вам нужно восстановить Верховный суд. Как вы собираетесь сделать это?

– Я поручил Министерству юстиции подготовить для меня список опытных судей из состава федеральных апелляционных судов. Сейчас я изучаю этот список и надеюсь представить кандидатуры для их утверждения Сенатом в течение двух ближайших недель.

– Обычно Американская ассоциация адвокатов помогает правительству в подборе таких судей, но вы, по-видимому, решили поступить по-другому. Позвольте поинтересоваться, сэр, почему?

– Джон, все судьи в этом списке уже прошли процесс такого отбора, и после этого они служили в апелляционных судах не меньше десяти лет каждый.

– Этот список был подготовлен прокурорами?
– спросил Доннер.

– Опытными высокопоставленными профессионалами Министерства юстиции. Во главе этого процесса стоял Патрик Мартин, несколько месяцев назад назначенный директором Департамента уголовного права. Ему помогали другие сотрудники министерства, в том числе директор Департамента гражданских прав.

– Но это все прокуроры или люди, обязанность которых заключается в том, чтобы вести следствие. Кто рекомендовал вам Мартина?

– Действительно, лично я плохо знаком с персоналом Министерства юстиции. Исполняющий обязанности директора ФБР Мюррей порекомендовал мне мистера Мартина. Он отлично проявил себя при расследовании обстоятельств катастрофы, когда авиалайнер врезался в Капитолий, и я попросил его подготовить для меня этот список.

– А вы с мистером Мюрреем в течение длительного времени были друзьями?

– Совершенно верно, - кивнул Райан.

– Во время одной из разведывательных операций мистер Мюррей сопровождал вас, не правда ли?

– Извините, я не понял, - сказал Райан.

– Я имею в виду операцию ЦРУ в Колумбии, когда вы принимали участие в уничтожении медельинского наркокартеля.

– Том, я говорю вам последний раз - я отказываюсь обсуждать разведывательные операции, состоявшиеся на самом деле или придуманные вами.

– Но, господин президент, в результате этой операции погиб адмирал Джеймс Каттер, - продолжал Доннер с деланно искренним выражением сожаления налицо. Сэр, о вашем пребывании в ЦРУ ходит множество слухов. Рано или поздно они превратятся из слухов в реальные повествования, а сейчас у нас появилась возможность рассказать правду о случившемся, и чем быстрее, тем лучше. Вы не были выбраны президентом США и потому ваше прошлое не подверглось тщательному изучению, как это обычно происходит с кандидатами на выборах. Американский народ хочет знать, кто является их президентом.

– Том, мир разведки является секретным миром. Так и должно быть. Наше правительство занимается многими проблемами и далеко не все нужно обсуждать открыто. У каждого из нас есть секреты. Каждый телезритель, наблюдающий за этой трансляцией, имеет секреты. Они есть и у вас. Что касается правительства, сохранение этих секретов является жизненно важным для существования нашей страны и, между прочим, для безопасности людей, заботящихся о ее благополучии. Было время, когда средства массовой информации уважали это правило, особенно в военное время, но и в другое тоже. Мне хочется, чтобы вы приняли это во внимание.

– Но в какой момент, господин президент, секретность начинает нарушать наши национальные интересы?

– Вот почему существует закон, дающий право Конгрессу вести наблюдение за разведывательными операциями. Если бы эти решения принимала одна исполнительная власть, тогда у вас были бы основания для беспокойства. Но дело обстоит по-другому. Конгресс также контролирует наши действия. Я сам неоднократно информировал Конгресс о том, чем мы занимаемся.

– Так проводилась ли секретная операция в Колумбии? Вы принимали в ней участие? Даниэл Мюррей сопровождал вас после смерти тогдашнего директора ФБР Эмиля Джейкобса?

– Я ничего не могу сказать по этому вопросу или по остальным, которые вы задавали на эту тему.

Наступил очередной перерыв для рекламы.

– Почему вы делаете это?
– Ко всеобщему изумлению прозвучал голос Кэти Райан.

– Миссис Райан...

– Доктор Райан, - тут же поправила она Доннера.

– Извините меня. Доктор Райан, этим утверждениям нужно наконец положить конец, и единственный способ сделать это - сказать правду.

– Мы уже сталкивались с этим. Было время, когда люди пытались разрушить нашу семейную жизнь, - и тогда все это тоже оказалось ложью, и...

– Кэти, - негромко произнес Джек. Она повернулась к нему.

– Я ведь знаю об этом, Джек, помнишь?
– прошептала она.

– Нет, не знаешь. Во всяком случае не все.

– Вот в этом-то и дело, - заметил Доннер.
– На основании таких слухов начнутся расследования. Люди хотят знать правду. Люди имеют право знать правду.

Если бы в мире царила справедливость, подумал Райан, он бы сейчас встал, бросил микрофон в лицо Доннеру и попросил бы корреспондента уйти из его дома. Но это было невозможно, и потому он сидел здесь, якобы обладающий огромными полномочиями, но попавший в силу обстоятельств в западню, словно преступник в комнате для допросов. Затем свет вспыхнул снова.