Чтение онлайн

— Итак, что нам известно? — обратился заместитель государственного секретаря Ратледж к старшим советникам своего шефа.

— Ракета была выпущена с истребителя КНР. На радиолокационных записях кораблей ВМС это отчётливо видно. Мы не знаем почему так произошло, хотя адмирал Джексон с уверенностью заявил, что это не могло быть случайностью.

— Как прошла ваша встреча в Тегеране? — спросил другой помощник у государственного секретаря.

— Сразу не скажешь. По пути в Пекин я напишу подробный отчёт и передам его сюда по факсу. — Адлер не имел времени обдумать все подробности своей встречи с Дарейи.

— Нам необходимы эти сведения, если мы хотим детально отразить их в докладе по национальной безопасности, — напомнил ему Ратледж. Ему был отчаянно нужен этот документ. С его помощью Эд Келти сможет доказать, что Райан снова принялся за свои прежние штучки, снова играет роль секретного агента и даже заставил Скотта Адлера делать то же самое. Ключ к подрыву политической легитимности Райана таился где-то здесь, совсем рядом. До сих пор Райан ловко уворачивался от атак Келти, что, несомненно, объяснялось умелым руководством Арни ван Дамма, но его оплошность при ответе на вопрос о политике в отношении Китая вызвала недоумение в Госдепартаменте. Подобно многим руководителям Госдепа, Ратледжу хотелось, чтобы Тайвань просто исчез, тогда Америка получила бы возможность установить нормальные отношения с новой мировой сверхдержавой.

— Не торопись, Клифф. Нужно действовать постепенно.

Обсуждение снова вернулось к Китаю. Было решено, что проблему ОИР можно отложить на несколько дней.

— Белый дом не собирается вносить каких-либо изменений в наши отношения с Китайской Народной Республикой? — спросил Ратледж.

Адлер отрицательно покачал головой.

— Нет, президент всего лишь пытался объяснить ситуацию — да, я знаю, ему не следовало называть Китайскую Республику Китаем, но, может быть, это потрясло их клетку в Пекине, заставило их призадуматься, так что я не считаю, что его оговорка может принести нам вред. Им надо дать понять, что они не могут безнаказанно убивать американцев. Мы пересекли эту линию, парни. Один из моментов, который я хочу им подчеркнуть, состоит именно в серьёзности отношения к этому вопросу.

— Никто не может быть застрахован от случайностей, — послышался чей-то голос.

— Военно-морской флот утверждает, что это не было случайностью.

— Ну перестаньте, господин секретарь, — простонал Ратледж. — Зачем, чёрт возьми, им понадобилось преднамеренно сбивать авиалайнер?

— Наша задача в том и состоит, чтобы выяснить все обстоятельства происшедшего. Адмирал Джексон привёл убедительные доказательства, подтверждающие его точку зрения. Представьте себе, что вы полицейский, идёте по улице и вдруг видите прямо перед собой вооружённого грабителя. Зачем вам убивать старушку в квартале от вас?

— Несомненно, это произошло случайно, — продолжал настаивать Ратледж.

— Послушай, Клифф, случайности бывают разными. В данном случае погибли американцы, и если кто-то из присутствующих здесь страдает провалами памяти, я обязан напомнить о всей серьёзности этого.

Они не привыкли выслушивать подобное. Да что это происходит с Адлером? Задача Государственного департамента сохранять мир, предупреждать конфликты, ведущие к смерти тысяч людей. Несчастные случаи остаются несчастными случаями. Очень жаль, конечно, но они происходят, как случаются рак и сердечные приступы. Госдепу следует решать важные проблемы.

— Спасибо, господин президент, — донеслось из зала. Райан отошёл от трибуны, в очередной раз сумев избежать стрел и копий со стороны средств массовой информации. Он посмотрел на часы. Проклятье. Он опять опоздал, не успел проводить детей в школу и опять не поцеловал на прощанье Кэти. Какая статья Конституции, подумал он, гласит, что президент не является живым человеком?

Войдя в кабинет, Райан прочитал отпечатанное для него расписание дня. Примерно через час приедет Адлер, и президенту нужно поговорить с ним перед его вылетом в Китай. Уинстон — встреча в десять часов, обсуждение предложенных им административных перемен в аппарате Министерства финансов, что по другую сторону улицы. Арни и Кэлли — ознакомление с текстом речей, которые ему предстоит произнести на следующей неделе. Ланч с Тони Бретано. Встреча после ланча — с кем? С хоккеистами «Анахайм Майти Дакс»? Райан покачал головой. Ах да, ведь они выиграли кубок Стэнли, фотографии президента с национальными героями появятся на страницах газет и журналов. Нужно поговорить с Арни об этом политическом дерьме. Гм. Может быть, стоит пригласить на встречу Эда Фоули, ведь он фанатик хоккея…

— Ты опаздываешь, — сказал Дон Расселл, когда Пэт О'Дей привёл Меган в детский сад.

Инспектор ФБР прошёл мимо него, снял пальто с дочери, уложил в её шкафчик одеяльце и затем вернулся к Расселлу. — Ночью выключилось электричество, и мой будильник не сработал вовремя, — объяснил он.

— Предстоит трудный день?

— Нет, кабинетная работа, — покачал головой Пэт. — Нужно закончить несколько отчётов, ты ведь знаешь, как это делается. — Оба были знакомы с этим. Кабинетная работа заключалась главным образом в редактировании и сортировке отчётов, по сути дела секретарская работа, которая в некоторых особо секретных случаях делалась проверенными агентами, носящими оружие.

— Мне сказали, что ты не прочь посостязаться со мной, — заметил Расселл.

— Да, я слышал, что ты — отличный стрелок.

— Так себе, средний, — улыбнулся агент Секретной службы.

— Да ведь и я тоже. Всего лишь стараюсь, чтобы пули не попадали за пределы внешнего круга.

— У тебя «Сиг-Зауэр»?

— «Смит-Вессон 1076» из нержавейки, — сказал инспектор ФБР.

— Калибр десять миллиметров.

— Да, он оставляет большие отверстия, — напомнил О'Дей.

— Меня всегда устраивала «Девятка», — возразил Расселл. Оба рассмеялись.

— Играешь в биллиард? — спросил инспектор.

— Не играл со школьных времён, Пэт. Установим размеры ставки?

— Нужно, чтобы она была достаточно серьёзной, — заметил О'Дей.

— Коробка «Сэмюэль Адамс»? — предложил Расселл.

— Да, это убедительная ставка, сэр, — согласился инспектор.

— Встретимся в Белтсвилле? — Это было стрельбище академии Секретной службы. — На открытом воздухе. Стрельба при искусственном освещении всегда казалась мне недостаточно серьёзной.

— По стандартным мишеням?

— Мне не доводилось целиться в яблочко уже много лет. Никогда не думал, что на одного из моих боссов может напасть чёрная точка.

— Значит, завтра? — предложил О'Дей. Это будет неплохим субботним развлечением, подумал он.

— Что-то слишком уж скоро. Знаешь, я проверю и скажу тебе сегодня вечером.

— Отлично, Дон, договорились. И пусть победит сильнейший. — Они пожали друг другу руки.

— Сильнейший и победит, Пэт. Он всегда побеждает. — Оба знали, кто из них сильнейший, хотя один неминуемо ошибался. Но они понимали, что всегда хорошо, чтобы твою спину защищал надёжный стрелок, и будет приятно выпить пиво, кто бы ни победил.

Полученное ими оружие не было полностью автоматическим. Хороший слесарь мог бы легко переделать его, но иранскому агенту, занимавшемуся закупкой, это было не по зубам. Впрочем, «Артиста» и его людей это не смутило. Они были отличными стрелками и знали, что пули из автоматического оружия попадают точно в цель лишь при стрельбе короткими очередями — если только у тебя не руки гориллы: после трех выстрелов автомат начинает прыгать в руках и ты строчишь в небо вместо того, чтобы бить в цель, а если цель живая, да ещё вооружена, она откроет ответный огонь. Для пристрелки у них не было ни места, ни времени, но они были хорошо знакомы с этим типом оружия, китайской модификацией советского АК-47, «Калашникова», в основе которого, в свою очередь, был немецкий автомат сороковых годов. В обойме было тридцать патронов калибра 7,62 миллиметра. Террористы прикрепили магазины один к другому изоляционной лентой, чтобы вдвое увеличить скорострельность; вставляя и вынимая их, убедились, что все действует нормально. Закончив с оружием, они снова занялись изучением цели операции. Каждый из них знал своё место и свою часть задания. Все они понимали, насколько опасна предстоящая операция, но не задумывались над этим. К тому же, заметил «Артист», их не интересовала природа операции. Эти парни уже столько лет вращались в террористическом сообществе, что утратили обычные человеческие чувства, и хотя это была их первая настоящая операция — по крайней мере для большинства из них, — они думали лишь о том, как проявить себя с лучшей стороны. Каким образом они сумеют сделать это, не имело значения.