Чтение онлайн

— Каково его состояние?

Кэти молча указала на дверь палаты и последовала за Джеком в коридор. Там она рассерженно ткнула его пальцем в грудь.

— Джек, мы никогда, ни при каких обстоятельствах не обсуждаем состояние больного в его присутствии, за исключением тех случаев, когда оно не вызывает опасений. Никогда! — Она замолчала и затем продолжила, не извиняясь за свою вспышку:

— У него уже трое суток проявляются явные и всё время нарастающие симптомы Эболы.

— А шансы есть?

Она покачала внутри шлема головой. Они пошли по коридору, заглядывая в палаты, где состояние больных было не менее ужасным.

— Кэти? — послышался голос декана. — Твоя смена кончилась. Уходи, — приказал он.

— Где Александер? — спросил Райан по пути к бывшей комнате отдыха для врачей, которую теперь использовали для переодевания.

— У него следующий этаж. Дейв взял на себя вот этот. Мы надеялись, что Ральф Форстер вернётся и включится в работу, но все рейсы отменены. — И тут она увидела телевизионную камеру. — А телевизионщики как здесь оказались?

— Пошли. — Райан увлёк жену в раздевалку. Одежда, в которой он приехал в больницу, лежала где-то, упакованная в герметичный пластиковый мешок. Президент надел зелёный костюм хирурга, не стесняясь присутствия трех женщин и мужчины, который не проявлял ни малейшего интереса к полураздетым женщинам. Выйдя из комнаты, президент направился к лифту.

— Всем остановиться! — послышался громкий женский голос. — Везут больного! Пройдите по лестнице! — Агенты личной охраны президента послушно выполнили приказ. Райан вывел жену в вестибюль, откуда они вышли на улицу, все ещё не снимая масок.

— Как ты себя чувствуешь?

Ещё до того, как она успела ответить на его вопрос, послышался чей-то крик:

— Господин президент! — Два национальных гвардейца преградили путь репортёру и оператору с телевизионной камерой, но Райан сделал знак, чтобы их пропустили. Оба подошли к президенту. С них не спускали глаз вооружённые люди как в армейской форме, так и в гражданской одежде.

— Да, слушаю вас. — Райан снял защитную маску. Репортёр держал микрофон в вытянутой руке. При других обстоятельствах ситуация выглядела бы забавной. Все были испуганы.

— Что вы делаете здесь, сэр? — спросил репортёр.

— Видите ли, это моя работа — лично убедиться, что происходит в стране. Кроме того, мне хотелось повидаться с женой.

— Мы знаем, что первая леди работает в инфекционном отделении. Вы хотите продемонстрировать этим…

— Я врач! — огрызнулась Кэти. — Мы все работаем здесь посменно. Это моя работа.

— Каково положение, господин президент?

Райан ответил, опередив взрыв негодования у жены.

— Послушайте, я понимаю, что вам нужно задать этот вопрос, но вы сами знаете ответ на него. Пациенты в инфекционном отделении находятся в исключительно тяжёлом состоянии, и врачи как здесь, так и по всей стране прилагают все усилия, чтобы помочь им. Всем врачам — Кэти и её коллегам — приходится нелегко. Ещё труднее пациентам и их семьям.

— Доктор Райан, лихорадка Эбола действительно настолько опасна, как об этом говорят?

— Да, это ужасная болезнь, — кивнула Кэти. — Но мы стараемся сделать всё возможное для спасения больных.

— Было высказано предложение, что, поскольку надежды на выздоровление практически нет, а боль, которую они испытывают, так мучительна…

— Что вы предлагаете? Чтобы мы умертвили их?

— Видите ли, если они так ужасно страдают…

— Я не принадлежу к числу таких врачей, — прервала репортёра Кэти. Её лицо покраснело от гнева. — Нам удастся спасти некоторых пациентов. От тех, которые выздоровеют, мы сможем кое-что узнать, и это поможет нам спасти других. Нельзя ничего узнать, если вы отказываетесь от борьбы за жизнь больных! Вот почему ни один настоящий врач не умертвит больного! Что это с вами? Там, в больнице, находятся люди, и моя работа заключается в том, чтобы бороться за их жизни, — не смейте говорить мне, как должен вести себя врач! — Она замолчала, почувствовав, как рука мужа сжимает её плечо. — Извините. Нам всем приходится нелегко.

— Вы не могли бы оставить нас на несколько минут? — спросил Райан. — Мы не говорили друг с другом со вчерашнего дня. В конце концов, мы ведь такие же муж и жена, как и все.

— Конечно, сэр. — Они отошли назад, но камера не выпускала президента из виду.

— Пошли сюда, детка. — Впервые за сутки Джек обнял её.

— Они все погибнут, Джек. Каждый больной, начиная с завтрашнего или с послезавтрашнего дня, — прошептала она и заплакала.

— Я понимаю. — Он прижал её голову к своему плечу. — Знаешь, врачам тоже можно проявлять человеческие чувства.

— Как они осмелились говорить об этом? Да, мы не можем вылечить их, но пусть они умрут достойно. Мы не должны сдаваться. Нас учили вести себя по-другому.

— Я знаю.

Она шмыгнула носом и вытерла глаза о рубашку мужа.

— Все в порядке, я держу себя в руках. Теперь моё дежурство через восемь часов.

— Где ты спишь?

— В соседнем здании. Там расставлены койки. Берни сейчас в Нью-Йорке, работает в больнице Колумбийского университета. Там у них сотни две пациентов.

— Вы сильный человек, доктор, — улыбнулся жене Джек.

— Джек, если вы узнаете, кто явился виновником всего этого…

— Мы стараемся изо всех сил, — ответил президент.

— Вам знаком кто-нибудь из этих людей? — Резидент передал Макгрегору сделанные им фотографии и электрический фонарик.

— Это Салех! А кто он? Он не сказал мне, а я так и не узнал этого.

— Это иракцы. Когда у них рухнуло правительство, они прилетели сюда. У меня есть их фотографии. Вы уверены вот в этом?

— Да, конечно. Я лечил его в течение недели, но бедняга умер. — Макгрегор продолжал рассматривать фотографии. — А вот эта девочка похожа на Сохайлу. Слава Богу, она выздоровела. Прелестный ребёнок — вот и её отец.

— Какого черта?.! — воскликнул Чавез. — Никто не сказал нам об этом.

— Мы были тогда на «Ферме», помнишь? — вмешался Кларк.

— Снова занялся преподавательской работой, Джон? — ухмыльнулся Фрэнк Клейтон. — Так вот, меня предупредили, и я отправился в аэропорт с фотоаппаратом. Все они прилетели первым классом, клянусь Господом Богом. Вот посмотри, видишь?

Кларк посмотрел на фотографию и кивнул — самолёт на фотографии почти в точности походил на тот, которым они пользовались для своего кругосветного перелёта.

— Отличные снимки.

— Спасибо, сэр.

— Дай-ка мне посмотреть, — Чавез взял фотографию и поднёс к ней фонарик. — Ниндзя, — прошептал он. — Гребаный ниндзя…

— Что?

— Джон, посмотри на буквы на хвостовом оперении, — негромко произнёс Динг.

— HX-NJA… Боже милостивый.

— Клейтон, — обернулся Чавез, — этот сотовый телефон работает в шифрованном режиме?