Чтение онлайн

Резидент включил телефон и нажал на нём три кнопки.

— Теперь работает в режиме скрэмблера. Куда ты хочешь позвонить?

— В Лэнгли.

— Господин президент, можно сейчас поговорить с вами?

Джек кивнул.

— Да, конечно. Давайте пройдёмся. — Ему хотелось немного прогуляться, и он пригласил их следовать за собой. — Пожалуй, мне следует извиниться за Кэти. Обычно она более сдержанна. Кэти — отличный врач, — устало произнёс президент. — Все они находятся в стрессовом состоянии. Первое правило, которому учат врачей, насколько я помню, звучит primum non nocere, что означает «прежде всего — не навреди». Между прочим, это очень хорошее правило. Короче говоря, моя жена провела в больнице два трудных дня. Но и у всех нас эти дни были не лёгкими.

— Это правда, что эпидемия вызвана кем-то намеренно?

— Мы ещё не уверены в этом, и я не могу обсуждать эту проблему, пока у меня не будет надёжной информации, подтверждающей или опровергающей это.

— За последнее время на вас обрушилось множество событий, господин президент. — Репортёр оказался из местных и был далёк от вашингтонских интриг. Он не знал, как следует говорить с президентом Соединённых Штатов. Тем не менее передача шла прямо в эфир по каналу Эн-би-си, хотя сам репортёр и не подозревал об этом.

— Пожалуй, вы правы.

— Сэр, вы можете дать нам надежду?

Услышав такой вопрос, Райан обернулся.

— Для тех, кто болен, надежда исходит от врачей и медсестёр. Это отличные люди, в этом вы можете убедиться здесь, в этой больнице. Они борются за человеческую жизнь и отказываются признать поражение. Я горжусь своей женой и тем, чем она занимается. И сейчас я горд за неё. Я просил её не возвращаться в больницу на время эпидемии. Это было, наверно, эгоистично с моей стороны, но я всё-таки попросил её не делать этого. Как вы знаете, её однажды уже пытались убить. Я не против того, чтобы опасность угрожала мне самому, но, что касается моей жены и детей, — их это не должно касаться. Это не должно было затронуть и никого из тех, кто находятся сейчас в этой больнице. Но такое произошло, и мы должны приложить все усилия, чтобы вылечить больных и не дать заболеть тем, кто сейчас здоровы. Я знаю, что отданный мной как главой исполнительной власти приказ о введении чрезвычайного положения причинил немало трудностей многим, но я не мог бы жить, не прими я мер, необходимых для спасения человеческих жизней. Конечно, было бы намного лучше, если бы нашёлся более простой способ, но, если такой способ и существует, мне о нём неизвестно. Видите ли, недостаточно просто сказать: «Нет, мне это не нравится». Такое может сказать кто угодно. Сейчас нам нужно что-то более действенное. А теперь прошу извинить меня, я очень устал, — сказал Райан, отворачиваясь от телевизионных камер. — Может быть, хватит на сегодня?

— Конечно, сэр. Спасибо, господин президент.

Райан повернулся и без всякой цели направился в сторону огромного больничного гаража. Там он увидел чернокожего мужчину лет сорока, который курил сигарету, не обращая внимания на надписи, запрещающие предаваться здесь этому греху.

Президент подошёл к нему, не замечая, что за ним следуют три агента Секретной службы и двое солдат.

— Не найдётся закурить?

— Конечно. — Мужчина, сидевший на кирпичном бордюре, уставившись в бетонную площадку перед собой, даже не поднял голову. Левой рукой он протянул ему пачку сигарет и бутановую зажигалку.

— Спасибо. — Райан закурил, сел футах в четырех от мужчины и, закурив, возвратил взятое.

— У тебя тоже, приятель?

— Что ты имеешь в виду?

— В этой больнице моя жена. Она заболела. Работала в одной семье вроде как няней. Все там подхватили заразу. Вот теперь заболела и она.

— Моя жена — врач, работает здесь, в больнице. Лечит заболевших.

— Им ничем не поможешь, приятель, ничем.

— Знаю. — Райан глубоко затянулся.

— Даже не пустили меня к ней, сказали, что это слишком опасно. Взяли мою кровь, сказали, чтобы я никуда далеко не уходил, курить запретили. Теперь её не увидишь. Боже милостивый, что это такое?

— Если бы ты был болен и знал, что можешь заразить жену, как бы ты сам поступил?

Мужчина согласно кивнул.

— Я знаю. Врач сказал мне об этом. Он прав. Я знаю. Но это не значит, что так должно быть. — Он помолчал. — Вот поговорил с тобой и стало легче.

— Да, пожалуй.

— Гребаные мерзавцы сделали это, так сказали по телевидению, кто-то в этом виноват. Они должны заплатить, да, заплатить за такое зло.

Райан не знал, что на это ответить. Вмешался другой голос, голос Андреа Прайс.

— Господин президент? Вам звонит директор ЦРУ.

При этих словах мужчина поднял голову и посмотрел на Райана.

— Это вы?!

— Да, сэр, — негромко ответил Джек.

— Вы говорите, что ваша жена работает в больнице?

Кивок. Глубокий вздох.

— Да, она работает здесь уже пятнадцать лет. Я приехал, чтобы повидаться с ней и увидеть своими глазами, как обстоят дела. Мне очень жаль.

— Вы о чём?

— Что вас не пустили, а вот меня пустили…

Мужчина покачал головой.

— Ну, вам на самом деле нужно было самому посмотреть на то, что делается, верно? Очень жалко, что с вашей дочкой случилось такое на прошлой неделе. Как она?

— Вроде оправилась. В таком возрасте потрясения проходят быстро.

— Это хорошо. Спасибо, что поговорили со мной.

— Спасибо за сигарету. — Президент встал, подошёл к агенту Прайс и взял из её рук телефонную трубку. — Эд, это Джек.

— Господин президент, нам нужно, чтобы вы срочно вернулись в Вашингтон. У нас есть кое-что. Мне кажется, вы должны это увидеть, — послышался голос Эда Фоули. Он не мог сообразить, как объяснить своему президенту, что вещественное доказательство висит на стене конференц-зала в штаб-квартире ЦРУ.

— Буду через час, Эд.

— Понятно, сэр. Мы постараемся все подготовить.

Райан нажал на кнопку и передал Прайс телефонную трубку.

— Поехали.

Прежде чем вылететь в Вашингтон, всем пришлось пройти процедуру обеззараживания. В больнице оборудовали большое помещение, разделённое на этот раз перегородкой для мужчин и женщин. Вода была горячей и пахла химикалиями, но этот запах сообщил Райану чувство безопасности, в котором он так нуждался. Он облачился в чистый зелёный костюм хирурга. Ему уже приходилось надевать такую одежду, когда он присутствовал при рождении своих детей. Счастливые воспоминания. Но все это в прошлом, подумал Райан, направляясь к «сабербену», чтобы возвратиться в Форт-Генри, где его ждал вертолёт. По крайней мере душ взбодрил его. Такого ощущения может хватить на несколько часов, подумал президент Соединённых Штатов, когда VH-3, оторвавшись от земли, взял курс на юго-запад, к Белому дому. Если повезёт.

Это был самый неудачный день учений в истории Национального центра боевой подготовки. Солдаты Одиннадцатого мотомехполка и танкисты Каролинской бригады Национальной гвардии ползали, как слепые котята, по местности в течение пяти часов, едва выполняя поставленные перед ними задачи. При повторной демонстрации в «комнате звёздных войн» были обнаружены случаи, когда танки обеих частей находились на расстоянии менее тысячи метров друг от друга, в пределах прямой видимости, но не открывали огня. Ни у одной из сторон ничего не получалось, и условное сражение не то чтобы закончилось, а просто остановилось из-за взаимной апатии. Перед полуночью боевые машины выстроились и направились в свои лагеря, а старшие офицеры собрались в доме генерала Диггза на холме.

— Привет, Ник, — мрачно поздоровался полковник Хэмм.

— Привет, Эл, — невеселее отозвался полковник Эддингтон.

— Что за чертовщина у вас происходит? — потребовал ответа у обоих командиров генерал Диггз.

— Солдаты проявляют рассеянность, — первым ответил командир бригады Национальной гвардии. — Мы все беспокоимся о своих семьях, которые находятся дома. Здесь мы в безопасности, а вот они под угрозой. Трудно обвинять солдат, что их внимание и мысли направлены не на выполнение боевых задач, генерал. Ведь они всего лишь люди.