Чтение онлайн

– Не беспокойтесь, господин Президент, – проворковала Мадлен, – я подниму.

Это тоже была традиция.

«Хорошо, что здесь нет Римского Папы,” – отметил Виктор.

Оказавшись под столом, секретарша завозилась – конечно, попробуй разыскать желтый карандаш на черном паркете… Вовек не найдешь…

Мухин почувствовал шевеление в районе ширинки и вдруг, сразу – прохладную трепетную ручку.

– О, Мадлен…

– Вик… – Пока еще секретарша имела возможность говорить.

«Вик,” – вспомнил Мухин. Виком звали торговца, которого мордовали в туалете трое наркоманов… У него перед глазами встал грязный сортир в Лужниках, застарелая моча на буром кафеле, и…

– Вик?..

– Да, Мадлен?

– Господин Президент, вы чем-то расстроены?

Вместе с общественной уборной к нему пришло и другое воспоминание: допрос перед сенатской комиссией, опознание половых органов и прочие мероприятия, способствующие резкому падению рейтинга. Откуда все это взялось, Мухин не имел ни малейшего представления, но картинка была настолько реальной, что он вздрогнул. Чужой страх настойчиво твердил: забавы с секретаршей могут закончиться плачевно.

– Прекратите, Мадлен! – прошипел он. – Как вам не стыдно? Что вы себе позволяете?!

– Вик?.. – Она убрала руку и недоуменно выглянула из-под стола.

Мухин еще в юности заметил, что женщина, смотрящая снизу-вверх, кажется особенно привлекательной. К секретарше это имело самое непосредственное отношение.

«На что мне, блин, эта Америка? – подумал он. – Через пару дней, может, в гроб ложиться, а я о рейтингах пекусь!»

– Все в порядке, Мадлен. Продолжайте, прошу вас…

– Доигрался, чурбан! – процедила Настя.

– Доигрался, Витенька, доигрался, – вторила Светлана Николаевна.

– Тобой уже ФСБ интересуется. Видать, не с простыми уголовничками связался…

– Это точно, Настенька, не с простыми, – заверила теща.

«Отцепитесь, жабы, – подумал Мухин. – Может, мне еще орден дадут. Посмертно. И не здесь».

Вслух же он сказал:

– Хватит галдеть. Тут же микрофоны кругом.

– Ну и пусть! – повысила голос жена. – Лично мне скрывать нечего. Я в тюрьме не сидела.

– Мы с Настенькой в тюрьме не сидели, – подтвердила теща. – У нас анкета чистенькая.

Прессинг длился с самого утра. Если б женщины добивались от Виктора чего-то конкретного, они бы давно дали понять, но ничего конкретного им было не нужно. Просто они хотели сорвать на ком-то злость, отомстить за свой страх и растерянность, а кроме Мухина под руку никто не подвернулся. Мстили ему.

Виктор бессмысленно подвигал переполненную пепельницу – ботаник за три часа выкурил целую пачку. В горле першило, а легкие сдавило так, что само их название казалось врачебной ошибкой. Сухой язык требовал пива. Пива в доме, разумеется, не было.

Мухин вскрыл новую пачку «Винстона» и вытащил сигарету.

– Покури, Витенька, покури, – ласково произнесла Светлана Николаевна. – В тюрьме у тебя таких не будет. Там говорят, только без фильтра. А ты, Настенька, правила почитай.

– Какие еще правила, мама?

– Как передачи ему собирать. Будешь арестанту своему яблоки носить, печеньице… Носки вязать научишься. Таких на юга не отправляют… А ведь я предупреждала!

Виктору сделалось совсем муторно. Если б не сволочь Корзун, он бы сюда больше не сунулся. Ни-ни!.. Ни за какие блага. Даже ради третьего президенства. Но Корзун… Шибанов наседал покруче обеих дамочек, да и новую капсулу Немаляев выдал только под поимку шпиона. У Председателя ГБ что-то всерьез не ладилось по службе, и ему как воздух нужна была маленькая победа. И Мухин снова отправился туда, где об него вытирали ноги.

Ему было тяжело – гораздо тяжелей, чем Суке или Вику. У первого были хоть какие-то оправдания – стечение обстоятельств, приход Дури, обыкновенная невезуха. Второй, катаясь по заплеванному полу, верил, что неприятности у него временные.

У ботаника же не было ни того, ни другого – ни оправдания, ни надежды. Он сам позволил двум недобрым женщинам устроиться у него на шее и прекрасно понимал, что стряхнуть их оттуда уже не удастся. Виктор удивлялся тому беспросветному кошмару, в котором жил этот ботаник. Пока не сообразил, что ботаник – это он сам и есть.

– Робу арестантскую новую хоть дадут, или с покойника снимут? – поинтересовалась Светлана Николаевна.

– Мама, что ты говоришь! – всплеснула руками Настя. – Там все в спортивных костюмах ходят, я по телевизору видела. У Витюши есть хороший «Адидас», мы ему в прошлом году на Черкизовском рынке купили.

– Где «там»? – хмуро спросил Мухин.

– В тюрьме, Витенька, – охотно отозвалась теща.

– На зоне, – уточнила жена.

Бабы откровенно глумились, да так складно, будто репетировали заранее. Виктор уже хотел вступиться – не за себя, за долбаного ботаника, но в этот момент зазвонил телефон. Аппарат на длинном шнуре перенесли в коридор, на колченогий пристенный столик, ламинированный под какие-то ценные породы. Обрадовавшись поводу, Мухин вскочил и рванулся вон из кухни.

– Витя? – сказали в трубке.

– Да, я.

– Здравствуй, Витя. Это Борис.

– Как… какой Борис? – растерялся Мухин. – Ты?! Как ты меня нашел?

– Ох, Настенька, опять у него что-то сомнительное, – подала голос теща. – Чует мое сердце, быть беде.

Виктор демонстративно развернулся к ним спиной.

– Это проще, чем ты думаешь, – ответил Борис. – Сколько тебе здесь осталось?

Мухин взглянул на часы.

– Три с половиной. Я только пришел.

– Врет, врет… Ну врет же! – возмутилась Светлана Николаевна. – Только пришел он, посмотрите! Он же никуда и не ходил сегодня.

– Мама, застегните пасть! – рявкнул Виктор.

– Что, семейные проблемы? – догадался Борис.

– О-о-о… – печально протянул он.

– Выскочить не желаешь? Погуляем, воздухом подышим.

– Да у меня планы были… Я ведь сюда не от хорошей жизни влез.

– Понимаю. Сан Саныч умер, – неожиданно сказал Борис.

– Как?!

– А что ты переполошился? Он уж не мальчик, пора ему – кое-где, потихоньку… Погоди, ты что подумал-то? Он здесь умер, здесь. Там, у вас, пока вроде тьфу-тьфу… Там он бодренький.

Мухин с облегчением вздохнул.

– Когда это случилось?

– Сегодня похороны, Витя. Сходим, помянем старика. Поговорим заодно.

– Хорошо, Борис. Где и во сколько?

– Поняла? – вякнула теща. – Теперь и Борис какой-то завелся. Подведет нас под монастырь…

Виктор положил трубку и внимательно посмотрел на женщин. Отобрав из жаргонов порнушника и наркодилера слова наиболее проникновенные, он уже собрался выдать тираду, но, постояв с минуту, раздумал и пошел в спальню. Бисер перед свиньями пусть мечут сами свиньи.