Чтение онлайн

«Цак-цак-цак-цак,” – заходил затвор, выкидывая стреляные гильзы. Справа повисло легкое облачко дыма, и вместе с ним – гнетущая, необычная для города тишина. Переулок продолжал спать. Несколько окон горело, но все они были бледно-желтыми, непроницаемыми, наглухо занавешенными. Ни души. За крутым спуском прошелестели мокрые колеса – переулок вливался в улицу пошире, но этот участок из-за выступающего дома был не виден. Родные места.

Петр подобрал гильзы и попятился к черному прогалу сквера. В машине зашевелились, но достаточно вяло. Ранены. Опыт городской войны подсказывал: добить и забрать оружие, но Петр решил не жадничать. Уйти нужно было достойно и, главное, быстро.

Эти дворы он знал. Старые гаражи, типография и высокий забор монгольского посольства, через который они в детстве любили перекидывать магниевые бомбочки. Детство прошло, а бомбочки остались.

Он сложил приклад и завернул автомат в снятую рубашку. Отстегивать рожок Петр поостерегся – мало ли что. Дойдя до мусорного бака, он закинул в него гильзы, и тут же успокоился. Привычка.

Было немножко зябко, и еще смертельно хотелось курить, а убитые менты не волновали. Пока хватятся, пока пришлют собак, он будет уже далеко, но прежде успеет сделать несколько обманок – как заяц. Та жизнь научила его многому. Эта – только удивляла и подставляла спину. Здесь действовали другие правила, здесь было легче, но Петр ни секунды не сомневался: настоящая жизнь – там.

Там – где?

И все же Петр был спокоен. Память восстанавливалась. Скоро он полностью прозреет и ответит на последний вопрос. Он лишь жалел потерянного блокнота – перед сном придется много писать. Но это куда приятней, чем очнуться белым листом. Не упустить бы самого важного: он не один, есть кто-то еще. Друг, враг – неизвестно. Выясним.

Проснуться, воскресить свое Я и дожить до следующего вечера – как минимум.

Это был самый отвратительный подъезд из всех, что Костя видел. Стену покрывали ржавые потеки, кое-где они проели краску насквозь и образовали неровные язвы. Местами штукатурка облетела до бетона, из которого неизвестные злоумышленники – надо думать, сами жильцы, – зачем-то выковыривали гравий. Почтовые ящики были многократно подожжены, а на сером потолке безвестный дизайнер с помощью спичек вывел сложные, преимущественно матерные граффити. Из открытого подвала мощно перло крысами – Константин решил дышать ртом, но это оказалось еще хуже: воздух был густым и неоднородным, как тройная уха.

Он поправил рубашку и брюки, а вместе с ними заткнутый за пояс пистолет. Его влекло на рынок рядом с метро, где знакомый мужик торговал четками, брелками и прочими зековскими сувенирами, но благоразумие одержало верх. С новым ножом придется обождать, ПМ тоже ничего. Грохота, правда, многовато.

Костя зашел в лифт и уверенно нажал на кнопку «4». Старый друг Димка, обладавший мудреной и баснословно дорогой вещицей под названием «компьютер», просто вставил диск и за несколько секунд нашел по телефонному номеру полный адрес. Костя так и ахнул. Что ни говори, а учитель географии тоже вносил свою лепту – пусть и косвенно. Рыцарь глобуса и контурной карты был существом бесполезным, но это не мешало ему поддерживать отношения с нужными людьми. Вот и Димкин компьютер снова пригодился: сэкономлены лишние сутки. Спасибо, Димка. Плевать, что проведенное с тобой детство – чужое и насквозь фальшивое. То детство принадлежит географу, у настоящего Кости оно было чуть-чуть иным, и все же спасибо. Родина, как говорится, тебя…

Что за черт? Константин потыкал в ряд оплавленных кнопок. Не помогло. Треснул по панели – бестолку. Лифт стоял, вернее, висел где-то между вторым и третьим этажами и не думал двигаться. Помедлив, Костя нажал на «стоп», потом на «вызов». Ничего.

По спине медленно стекла длинная капля. Константин почесал горло, проверил пистолет и вновь занялся кнопками. Через минуту он понял, что лифт не поедет. Прийдя в бешенство, он задолбил ногой по дверям, но опомнился и заставил себя досчитать до десяти. Вместо электрика могли прислать милицию, а ПМ под пиджаком она бы, вероятно, не одобрила.

Костя сел на корточки, при этом лацканы пиджака наморщились, и в колено кольнула заточенная спица. Он расправил полы, спрятал спицу обратно и, зевнув, принялся изучать надписи. Все, как везде. Чтобы увидеть это многообразие подросткового вздора, застревать в лифте было не обязательно.

Вот тебе и выигрыш во времени. Сутки его здесь не продержат, но за два-три часа можно ручаться.

Дом, этот сволочной, сгнивший на корню сарай, издавал какие-то звуки – Косте слышался то скрип, то хохот, то нудное зудение музыки. Где-то наверху, этаже на пятом, раздалась ругань. Каменный мешок лестничной клетки превращал диалог в состязание резонансов, и реплики доносились уже обрезанные:

– …ак!

– …ам …ак!

Потом пошло какое-то невразумительное бормотание. Через несколько секунд оглушительно хлопнула дверь, и чьи-то подошвы резво засеменили по ступенькам. Исходя из того, как быстро они оказались напротив кабины, Костя сделал вывод, что скандал имел место не на пятом этаже, а на четвертом. Это ему не понравилось.

Он попытался раздвинуть створки руками, но у него ничего не вышло. Если б ему сейчас, сей момент представили человека, ответственного за лифты, он бы его пристрелил – без колебаний и даже без традиционной последней воли. Измаявшись, Константин снова сел, но лифт внезапно проснулся и пополз вверх.

Выскочив из кабины, он осмотрелся и прижал кнопку звонка.

– Вам кого? – Спросил мужчина из-за закрытой двери.

Голос, между прочим, был тот – «…ам …ак».

– Мне Владислава Борисовича. Простите, это не он от вас ушел?

– Он, он, – сказали за дверью. Похоже, приглашать Костю внутрь никто не собирался. – Вы с ним разминулись. Застанете еще, если повезет.

Лифту Константин больше не доверял. Рисково прыгая через три ступеньки, он сбежал вниз и, чуть не высадив парадную дверь, бросился на улицу.

Никогда в жизни ему не было так обидно. В сторону проспекта, хрипя на крутой горке, уезжал драный «жигуль». Издали казалось, что он еле ползет, и его можно догнать пешком, но это была иллюзия, Костя не стал даже пробовать. Он метался по тротуару, вытягивая и большой палец, и всю пятерню, однако машин было мало, и все они, завидев столь экспрессивного пассажира, резко виляли в сторону. Константин прыгал до тех пор, пока оставалась хоть какая-то надежда, а когда она исчезла, пошел обратно. Лицо его было таким суровым, что избалованный голубь у подъезда поперхнулся крошкой и взлетел на дерево.

– Опять вы? – Раздраженно спросил голос. – Владислав здесь больше не живет.

– А где? Куда он поехал, вы не в курсе? – Прокричал Константин в щель между доской и полоской войлока.

– Понятия не имею, – не без удовольствия ответствовал инкогнито. – Здесь его не ищите.

– Мне только узнать… Да откройте же! Где он бывает? Он мне срочно… Где Владислав работает?

– Оставьте меня в покое, все равно я вас не впущу. Владислав перестал для меня существовать. Ваш Владислав – ваши проблемы.

– Как тебя зовут? – Тихо спросил Костя.

– Вам какое дело? Ну, Константин.

– Так вот, тезка. Проблемы не у меня. У тебя. Ясно? Открой.

– Что? Угрожать?! – Возмутился тот. – Да я сейчас…

Не дослушав, Костя вытащил пистолет и ударил ногой в дверь чуть пониже замка. Раздался треск, на пол посыпалась желтая труха. Он толкнул дверь плечом, и внутренний наличник, сломавшись пополам, повис на одном гвозде.

– Железную надо ставить, – сказал Константин.

Он на всякий случай помахал в воздухе пистолетом и приставил его к тугому выпирающему животу. Мужчина покраснел и начал пятиться. Костя шел следом, заботясь о том, чтобы расстояние между стволом и натянутой на пузе майкой не превышало сантиметра. Оказавшись внутри, Константин прихлопнул дверь и продолжал напирать до тех пор, пока пунцовый тезка не стукнулся затылком о зеркало.